Книга Сага о Вечных, страница 127 – Лизавета Мягчило

Они, шумно дышащие, ошалевшие, вмиг отпрянули друг от друга. Вигдис почувствовала, как принялись неметь от мрачного предсказания руки и ноги, а Ульв рвано выдохнул, сжимая зубы.

Локи молча протянул ему второе яблоко и, оттолкнувшись плечом от ствола, развернулся, делая первые резкие, злые шаги к их чертогам. Бог хитрости был мрачен и взбешен. Бросив полный беспокойства взгляд на Вигдис, Ульв переплел их пальцы и потянул бледнеющую деву за собой.

Скугхёлль встретил их холодом и полумраком – огонь в очаге потух, угли остыли, а Локи предпочел вновь его не разжигать. Отец тяжело опустился на скамью, упирая локти в широко разведенные ноги, цепляясь пальцами за длинные волосы у висков. Сжимая так, что вот-вот должна была лопнуть кожа, пряди остались бы в руках.

Они молчали. Тихо скрипнула затворившаяся за Ульвом дверь, Вигдис несмело устроилась напротив божества на шкурах, складывая на коленях руки. Он сел рядом, напряженно заглядывая в искривленное яростью и ужасом лицо божества.

— Первые два испытания не были невыполнимыми, отчего третье станет? – Его голос разрезал тишину слишком болезненно, неожиданно для погруженного в мысли Локи. Тот вздрогнул. И поднял на них глаза.

— Потому что Один не желает выпускать вас. Сколько людей вернулось из Асгарда, вы хоть одного знаете? – Заострившиеся скулы, искривленный рот, побледневшие тонкие губы. Он подался вперед, вцепился в яблоки, которые Ульв держал в одной руке, а затем выжидающе протянул их Вигдис. – Ешь. Ешь прямо сейчас. Я поднялся в сад Идунн, и она не уверена, сможет ли это помочь Вигдис. Никогда раньше подобного не случалось, мы идем с закрытыми глазами, мы не знаем, что на самом деле истинно, а что наши желания, выданные за правду. Ешь, дочь Хролфра, я должен быть уверен, что это поможет.

В полумраке чертога Ульв видел, как сильно дрожат пальцы его валькирии, насколько ужасно она бледна. Приняв плоды, она нервно, едва заметно кивнула и положила одно из яблок на грязные колени. Обхватывая золотой бок, она откусила первый кусок – золото плода дрогнуло, по руке потек сияющий сок. А дочь Хролфра поспешно кусала. Глотала живительный мед, почти не жуя. Все это время ее испуганные глаза смотрели на окаменевшего пред ними Локи. Она не знала, что думает бог, верный ли путь они выбрали к ее спасению.

Когда первое яблоко закончилось, ее начало тошнить от слишком яркого, слишком сладкого запаха. Перед тем как руки вцепились во второе, она шумно выдохнула. Перепачканные в золоте губы, крупные капли, стекающие по кистям, пропитывающие мокрую ткань рукавов… Ульв с тревогой следил за тем, как в руках ее то меркнет, то вновь ровным светом сияет золото. Как его блики разукрашивают бледное лицо, обращают небесную глубину светлых глаз в насыщенно-желтый цвет.

Вигдис поспешно сунула в рот последний кусок, вытерла тыльной стороной ладони рот, болезненно сглатывая, не жуя. И… Все.

Кисти бога коварства безвольно повисли по обе стороны от колен, упала на грудь голова. Он засмеялся. И этот смех не был ликующей песней победы, он не приносил облегчения. Так смеется обреченный на гибель, шагая к месту своей казни. Так смеется воин, уже не зажимающий смертельную рану, готовый встретиться с подругой смертью.

— Ей не поможет последнее яблоко, Ульв, ты просто идешь на свою смерть.