Книга Твой ребёнок будет моим, страница 66 – Анастасия Рояльская

Тройняшки поднимаются по лестнице, оживленно перешептываясь о расстановке фигур на доске.

Остаюсь у камина с деревянной шкатулкой Лукаса в руках.

Отодвигаю потайную нижнюю планку.

Там лежит сложенный вчетверо конверт из тонкой рисовой бумаги.

Почерк отца. Последние строки перед цюрихским инфарктом: «Вера, ты собрала всех троих. Но помни: Елена Воронова не остановится. В женском изоляторе номер пять она активировала протокол ликвидации твоего контрольного пакета акций через подставного кипрского ликвидатора. Если завтра до одиннадцати утра ты не появишься на очной ставке в СИЗО, она подпишет отчуждение активов в пользу австрийского траста».

Пальцы сжимают рисовую бумагу.

— Анна, готовьте служебную машину на утро, — роняю холодно, глядя на пляшущие языки пламени.

— Вы поедете в изолятор к Вороновой лично? — тревожно спрашивает юрист.

— Поеду. Пора заглянуть врагу в глаза и поставить мат.

В этот момент мой телефон на каминной полке разражается звонком из дежурной части ФСИН.

Нажимаю прием: — Гражданка Ефремова?

— Слушаю вас.

— Чрезвычайное происшествие в пятом следственном изоляторе! — орет дежурный офицер в трубку. — Во время вечерней прогулки подследственная Воронова напала на конвойного, завладела ключами от оружейной комнаты и забаррикадировалась в тюремном медицинском блоке с заложниками! Она требует вашего немедленного прибытия без охраны, угрожая взорвать резервуар с кислородом!

POV: Лена

— Уберите палец с рычага кислородного баллона, Воронова, спецназ вынесет решетку за полторы секунды! — надрывается начальник следственного изолятора через бронированную форточку медблока.

Хватаю увесистый разводной ключ, затягивая вентиль высокого давления до упора. Стальная муфта жалобно скрипит.

— Пусть выносят! — кричу в темный коридор, чувствуя вкус собственной крови на потрескавшихся губах. — Откручу предохранительный клапан, весь санпропускник взлетит на воздух вместе с вашей оружейной комнатой!

Шов на животе горит живым огнем. Бандаж пропитался темной сукровицей. В углу процедурной жмутся двое перепуганных заложников — дежурный фельдшер и молоденькая медсестра в порванном халате. На полу у шкафа валяются выбитые замки и россыпь ампул с седативными препаратами.

— Кого вам нужно, Воронова?! — доносится хриплый голос из мегафона.

— Веру Ефремову! Одну! Без оружия и ментов!

— Она едет! Будет через двадцать минут! Не трогайте вентиль!

Опускаюсь на металлический табурет у стойки с капельницами, прижимая локоть к пустому, ноющему животу. Матки нет. Детей нет. Мой единственный выстраданный мальчик Лев достался ей, упакованный в чужой швейцарский траст. Андрей сдал меня ментам, вымаливая прощение на коленях.

Но эта игра не закрыта.

Отворяю ящик стола дежурного врача. Там лежит кнопочный аппарат внутренней связи с прямой городской линией.

Набираю номер по памяти. Гудки тянутся бесконечно долго.

— Алло? — раздается в трубке настороженный голос доктора Соколовой.

— Татьяна Васильевна, это Лена, — шепчу я, глядя на запертую бронедверь.

— Лена?! Ты с ума сошла?! Тебя показывают во всех новостях, в изоляторе захват заложников!

— Слушайте меня молча, Соколова, — мой голос режет тишину палаты холодным скальпелем. — Вера едет сюда. Она думает, победила.