Книга Твой ребёнок будет моим, страница 11 – Анастасия Рояльская

— Никаких возражений, Лен, — мягко, но безапелляционно перебиваю ее. — Андрей лично заберет тебя на машине от подъезда и привезет обратно. Нам нужно многое обсудить. О детях. О будущем. О клинике репродукции доктора Соколовой. И, конечно, о дружбе семьями.

В трубке раздается судорожный всхлип, сменяющийся глухим стуком упавшего на ковер предмета.

— Ты... приглашаешь меня?

— Я жду тебя в среду, Лена. Отказа я не приму. До встречи.

Нажимаю красную кнопку отбоя на экране мужа.

Андрей стоит бледный, не смея поднять взгляд. Он облизывает пересохшие губы, судорожно сжимая кулаки.

— Мам? — Миша двигает черного ферзя по диагонали доски, ставя фигуру вплотную к белому королю. — Партия окончена. Шах и мат.

Поворачиваюсь к сыну.

— Молодец, Миша. Ты просчитал противника на три хода вперед.

В этот момент мой собственный смартфон на стойке начинает вибрировать короткими, тревожными импульсами. На заблокированном экране высвечивается входящее видеосообщение с неизвестного номера.

Палец нажимает воспроизведение.

На экране — темное зернистое видео из архива лаборатории криохранилища, датированное мартом текущего года. В кадре — женщина в медицинском халате и маске открывает криогенный сейф под номером 412. Номер нашего с Андреем семейного протокола. Женщина снимает маску, поворачиваясь к скрытой камере наблюдения.

Рыжие пряди, бледная кожа, хищный холодный взгляд.

Лена.

Она достает контейнер с маркировкой «Эмбрион № 3. Ефремовы» и прячет его в портативный термос.

Снизу экрана всплывает текстовая строчка от отправителя:

«Оригинал видеозаписи стоит миллион рублей наличными. У вас есть время до среды».

— Сними этот чертов палец с дверного звонка, Андрей, от звука голова раскалывается! — рявкает Лена, нервно одергивая подол платья на пороге нашего дома.

Дверь распахивается. Я стою прямо перед ними в темно-изумрудном шелковом платье свободного кроя. Волосы уложены в гладкую строгую волну. На губах играет безупречная улыбка радушной хозяйки.

— Леночка, милая! Наконец-то доехали. Проходите скорее, на террасе сквозняк.

Андрей переступает порог первым, избегая встречаться со мной взглядом. Он судорожно стягивает с плеч пальто, швыряя его на банкетку. Следом заходит Лена. Ее округлившийся живот на седьмом месяце плотно обтянут вязаным шерстяным полотном. На шее — тот самый новый кремовый платок. Она смотрит на меня затравленно, исподлобья, судорожно прижимая к груди замшевый клатч.

— Здравствуй, Вера, — выдавливает она пересохшими губами. — Спасибо за приглашение. Право, не стоило беспокоиться, мне тяжело сидеть долго...

— Глупости! Для близких людей силы найдутся всегда, — я шагаю вперед, раскрывая объятия. Обнимаю ее за хрупкие плечи. Ощущаю сквозь ткань ее мелкую лихорадочную дрожь. — Проходи в столовую. Стол накрыт.

— Где Миша? — хрипло спрашивает Андрей, нервно ослабляя тугой узел шелкового галстука.

— Сын поужинал полчаса назад и ушел в свою спальню разбирать этюд Ласкера. Взрослые разговоры детям слушать ни к чему. Идемте.

Столовая залита мягким приглушенным светом хрустальных бра. По центру массивного стола из темного мореного дуба расставлена ресторанная сервировка: фарфоровые блюда, хрусталь, серебряные приборы. Аромат запеченного сибаса с базиликом густо заполняет комнату.