Книга Выжить после предательства, страница 62 – Алиса Мур

Осознание прокрадывалось медленно, словно ядовитый туман, обволакивая разум. Я переводила взгляд с Данила на второго, с разбитым лицом, и слова отказывались складываться в осмысленную картину.

— О чем… ты говоришь? — прошептала я, голос дрожал, как осенний лист на ветру.

— О том, что тебя, бесчувственную, пользовал другой, шлюха! — выплюнул он, в глазах клокотала ярость, а слюна брызгала, как яд, в разные стороны. — И после этого ты смеешь утверждать, что ребенок от меня?

Что отражалось в тот момент на моем лице, я не знала, но это лишь подлило масла в огонь его гнева. Данил, тяжело дыша, отвернулся, прикуривая сигарету дрожащими руками.

— То есть ты накачал свою девушку наркотой, подсунул мне кого-то, пока я была в отключке, а виновата я?

Почему я говорю так спокойно? Неужели этот человек настолько низок, что его предательство не вызывает ничего, кроме тупой, сосущей пустоты? Или это просто шок, ледяной паралич, сковавший все чувства?

— Хватит уже, говори код от сейфа, — прогремел второй, нависая надо мной грозовой тучей. От него разило едким коктейлем пота и дешевых сигар, вызывая тошнотворный спазм в горле. Как же хотелось выблевать всю эту мерзость ему прямо в лицо, но желудок предательски пустовал с самого утра.

— Ты ведь не дурак, — прошептала, вплетая в голос отчаянную надежду и фальшивую лесть. Жить захочешь — и не так извернешься. — Я же говорю, я не знаю никакого кода.

— Ну, значит, ты нам тут больше не нужна, — бросил он Данилу, словно ненужную вещь, и вышел за дверь.

Волна леденящего ужаса окатила меня с головой. Какая же я дура! Нужно было тянуть время, Котов вот-вот должен приехать, а теперь я заперта в этой ловушке.

— Данил, ну зачем ты так со мной? — взмолилась, пытаясь отвлечь его разговором, выиграть хоть немного времени, с глупой надеждой освободить онемевшие руки. Грубая веревка безжалостно врезалась в кожу, обжигая запястья. — Мы же были вместе столько времени…

— Родила бы ты пацана, может, всё было бы иначе.

В животе неприятно заныло, но я стиснула зубы, борясь с подступающей паникой. Срок был уже немаленький, но, слава богу, до родов еще далеко.

— И что это меняет, Данил? Ребёнок — это чудо, а не товар в магазине! Ты же не выбираешь пол ребёнка, как сорт колбасы в супермаркете! — выпалила я, чувствуя, как истерика подкрадывается со спины, выжидая момент для удара. — Или ты действительно настолько поверхностный, что мужское достоинство определяешь наличием сына?

Он лишь фыркнул, демонстративно отворачиваясь. Ах, Данил, Данил… Как же я была слепа, что не видела этой гнили раньше! Наверное, любовь — это все-таки болезнь, от которой страдают мозги.

— Ты… ты просто больной ублюдок, — прошептала тихо, захлебываясь слезами, которые обжигали лицо кипящей лавой. — Ненавижу…

В ответ лишь презрительная усмешка, едкий дым, выпущенный прямо в лицо, словно плевок в душу. В его глазах ледяная пустыня, ни проблеска раскаяния, лишь расчетливая, безжалостная жестокость, от которой стынет кровь. Передо мной не Данил… не тот Данил, которого я когда-то знала, которого любила до безумия. Он умер… умер, оставив лишь пустую оболочку, наполненную злобой, черной, всепоглощающей ненавистью.

Вдруг дверь с треском распахнулась, впуская в комнату ледяной сквозняк и второго, незнакомого мне мужчину. В его глазах мертвенная пустота, ни тени эмоции. Он подошел, бесшумно скользя, достал нож, не произнеся ни слова, полоснул по щеке. Боль… такая нестерпимая, казалось, она выжжет меня изнутри дотла, разорвет на части. Крик… отчаянный, истошный, тонущий в какофонии боли и безысходности.