Книга Котенок Шмыг, авария и полный мандарин!, страница 11 – Яна Лари

— Ой! — Вырываю лист из орчьих пальцев. — Её нужно натереть кошачьей мятой, тогда Шмыг быстрее начнёт ею пользоваться. Сейчас допишу!

— Домик или лежанка... — продолжает он после паузы и поднимает на меня осоловевшие глаза. — У меня квартира в сто семьдесят квадратов. Нахера коту отдельный домик?

— Чтобы было своё местечко для сна и отдыха. Тут ещё, правда, под вопросом. Домик для робких, лежанка для активных. Поэтому лучше сразу взять и то и другое.

— Когтерез, щётка, фурминатор, шампунь для котят, полотенце, ватные диски, специальный лосьон для глаз... — тоном даёт он понять, насколько перспектива шопинга его не вдохновляет. — Понятно.

Орк комкает список и прямо на ходу выкидывает в окно.

— Память хорошая? — не могу сдержать сарказма.

Он достаёт из бумажника пластиковый прямоугольник и небрежно кидает мне на колени.

— Вот кредитка, вот торговый центр. Я подожду в машине.

В ответ сую ему под нос конструкцию из трёх пальцев.

— Вот дуля, вот остановка. На троллейбусе домой доберусь. И таких кавалеров мне даром не надо.

— Каких?

— Таких, — я машу рукой в его сторону, словно отгоняю назойливую муху, — которые считают, что женщина должна выполнять команды, как цирковой пудель.

Марат театрально закатывает глаза.

— Ладно, «пудель». Хочешь вместе? Пойдём. Заодно сделаем парочку селфи для сплетников.

Что сказать. С тем же успехом я могу ходить по торговому центру одна.

Орк разве что выполняет функцию кошелька. Ни интереса, ни вовлечённости, сплошная скука на постном лице.

Эксперимента ради захожу в бутик одежды. Ноль эмоций!

— Эй! — Оборачиваюсь к нему, держа в руках два восхитительных худи с парными надписями. — Надо примерить. Ты будешь «Душнила», а я «Душнила поменьше».

Он скептически смотрит на вещи.

— Ты хочешь, чтобы я надел эту безвкусицу?

— Я вообще ничего от тебя не хочу. — Впечатываю худи ему в грудь. — Этого требует наш официальныйстатус.

— Чего? Крови из моих глаз? — Брезгливо, двумя пальцами вертит перед собой «Душнилу».

Ну, наконец-то, ожил.

— Надпись прямо твоё! Я, конечно, понимаю, что дураков терпеть такой характер мало, но неужели у тебя совсем беда с общением, по сторонам не смотришь? Мы же, вроде как, безумно влюблены друг в друга. А влюблённые ходят, держась за руки, делают парные тату и ещё много чего, чтобы показать всему миру, что они одно целое!

Орк колеблется, сжав челюсти, словно его отправляют на плаху. Но всё же уходит в примерочную, независимо чеканя шаг.

— Ладно, — роняет не оборачиваясь. — Только ради фотографий.

Я захожу в соседнюю кабинку и с удовольствием натягиваю худи. В зеркале выгляжу придурковато, но весело. А вот мой недовольный спутник не торопится озарить примерочную своим появлением.

— Будешь здесь отсиживаться до закрытия бутика? — Нетерпеливо дёргаю в сторону занавеску. — Ого...

Худи сидит на нём идеально, хотя Орк явно не одобряет идею. Глаза такие обречённые, печальные. Так, наверно, палачи смотрели на ливень. Зажечь бы костёр, да, сука, хворост промок!

— Заходи, раз такая умная. Сделаем селфи.

Он отводит взгляд, но я замечаю, как в уголках губ мелькает что-то недоброе. Злорадство. Или я себя накрутила?

С трудом обхожу его в тесной кабинке. Марат становится сзади, возвышаясь надо мной на добрую голову.

— Ну давай, фотографируй. — Он фамильярно скрещивает руки на моей груди, впечатывая меня лопатками в свой обалденный торс.