Книга Обнажая запреты, страница 61 – Яна Лари

Совесть не позволит мне перевернуть девайс и оправдать или развеять свои подозрения. Достаточно услышанного утром. Дан недавно виделся с кем-то, с кем поддерживает отношения на условии, что этот некто не лезет в его жизнь. Сведение абсолютно неинформативное, потому что Север даже родных умудряется держать на расстоянии.

Но то как его взбесило намерение собеседника приехать…

Почему?!

Из-за того, что я заняла спальню?

К чёрту! Сейчас накручу себя и снова буду жалкой. Захочет — сам скажет. А он говорить об этом явно не настроен.

Мы садимся в машину. Город дышит каплями росы и багряными проблесками рассвета. Последствия второй выпитой таблетки почти неощутимы, но я практически не спала и веки теперь воспалённо слипаются.

Дан курит. Нервно выдыхает дым в приспущенное окно, словно напрочь разучившись говорить. За что я ему благодарна. И за тишину, и за то, что практически не дразнит запахом никотина.

Он останавливается, как обещал не доезжая. На прощание целует прерывисто, будто не может себя оторвать. Я и сама не могу оторваться. Шепчу в жадные губы, что буду скучать. Улыбаюсь. Дан тоже. Затем велит держать телефон при себе и по традиции долго прожигает взглядом мою спину.

Рассветная сырость отступает, капитулируя перед теплом во взволнованном сердце. Это определённо оттепель.

Спустя полтора часа беготни по дому я открываю пошире окно и торопливо закапываю окурок в кадке с фикусом. Слышится скрип тяжёлых ворот. Что-то мать сегодня рано. На всякий случай молюсь, чтобы аромат оладий перебил слабый запах табака. Хотя едва ли кто-то там на небе станет покрывать моё пагубное пристрастие. Однако, вместо скрежета ключа в замке раздаётся аккуратный стук в дверь.

— Эй… Боже, что стряслось?

Меньше всего я ожидаю спозаранку встретить на пороге своего дома заплаканную подругу. Вернее, сверкающую деревянной улыбкой во весь рот. Что в сочетании с густыми потёками туши под глазами никак не зрелище для слабонервных.

Не такой, как все

Анна

— Всё пучком, родная! — Лана вскидывает руку и слабо шевелит пальцами в знак приветствия. — Хозяйка подселила в квартиру трёх уголовников, и мы с соседкой по комнате всю ночь стояли на баррикадах. В связи с чем ребятки сильно огорчились, расценили это как знак неуважения и поставили нас на счётчик. Поэтому я ударяюсь в бега. Вот зашла попрощаться.

— Боже… — повторяю, комкая в руках передник. Сердце от жалости ухает вниз. — Давай, я на работе попрошу аванс. Там совсем немного, но хоть что-то. На первое время.

Что-нибудь более весомое мой мозг генерировать просто отказывается. Разве такое в современном мире возможно? Мрак.

— Расслабься, Ань, ты чего? Шучу. Шутка, понимаешь, ну? Ладно, признаю — слишком жёстко для тебя. Нельзя быть такой легковерной, подруга. Нас просто культурно попросили съехать. У неё дочь замуж выходит через две недели. Квартиру хочет молодым подарить. Думала у тебя воспользоваться интернетом, подыскать себе что-нибудь подходящее. Ого, — она делает шаг вперёд, вытягивает шею и заглядывает мне за спину. — Чем это так райски пахнет?

— Блинов нажарила, — пошатываюсь, отступая в сторону. Ну и шуточки. — Заходи, чаю попьём.

— Вот блин, — кривится Лана спустя пару минут, поймав своё отражение в зеркальной дверце холодильника. — И это я такой пандой через полгорода ехала… Чудное утро! Просто диво.