Книга Обнажая запреты, страница 58 – Яна Лари

Телефонный звонок выдёргивает меня из глубины мыслей. Чертыхаюсь первый раз нашаривая мобильный, и второй — уже сочнее — увидев номер.

Отцу-то я на кой сдался?

— Здравствуй, Дан, — лаконично и, как всегда, на ходу. — У тебя брат родился.

Ни «Как жизнь?», ни «Что делаешь?» на худой конец. Ничего лишнего.

— Поздравляю, — усмехаюсь, прикрывая за собой дверь.

— Подъезжай завтра, вместе навестим.

— А я там что забыл? — отзываюсь холодно, подразумевая «пшёл в баню, нам не по пути»

— Ты можешь хоть раз не быть таким засранцем? Это. Твой. Брат, — чеканит он свирепо. — Мне что, каждый раз насильно выбивать встречи?

— Недавно виделись, — прислоняюсь затылком к прохладной стене. Сам не замечаю, как повышаю голос. Удовольствие, честно говоря, изначально сомнительное.

Нет, серьёзно. На черта мне участвовать в идиотском представлении, не понимая даже, что оно вообще призвано представлять: якобы семейную идиллию или триумф пустоголовой модельки, заполучившей в вечное пользование тугой кошелёк?

— Прекрати паясничать. У меня нет времени на поклоны. Я заеду с утра. Будь готов.

— Напомню, у нас был уговор, — цежу закипая. Но в голосе лёд. Много льда. Чтоб он там себе им барабанные перепонки порезал, Иуда. — Я поддерживаю с тобой отношения пока ты не пытаешься лезть в мою жизнь.

— Ты сейчас нарочно огрызаешься? Всё в месть не наиграешься.

— Я не собираюсь перед тобой отчитываться, — в последний момент удерживаюсь от удара кулаком о стену. — И приезжать ко мне тоже не нужно.

Я-то, конечно, поеду. Хоть не испытываю к новорождённому любви. Ненависти, впрочем, тоже. Всё-таки брат, в нас течёт какая-то часть общей крови, надеюсь.

— Ты всё ещё злишься, — спокойно подытоживает отец. — Пойми, я не мог иначе. Я люблю её, сын.

Мать ты тоже когда-то любил — жжётся невысказанное внутри. Не прощаясь, завершаю вызов.

В гробу я видал любовь вашу блядскую.

Возвращаюсь в спальню, кидаю телефон на кресло. Не раздумывая, заваливаюсь к Аньке на кровать. Она всё равно не спит. Видел, как вздрогнули пальцы, когда я вошёл.

Целую раскрытое плечо с бесконтрольной страстью. Прижимаюсь губами к шее, вдыхая тонкий запах цветущей весны и выдыхая взамен клокочущую внутри бурю.

Она — моя отдушина. Моя кнопка перезагрузки.

Моя Малая, которую я бессовестно испортил под самым носом брата. И за это перед Стасом готов ответить. Но то потом. Всё потом.

А сейчас мягко переворачиваю Аню на спину. Пытаюсь разглядеть оттенки настроения на заспанном лице. Хочу изнутри насытиться негой расслабленного тела, разбудить её окончательно неторопливыми толчками, перенять частичку томного покоя. Но затуманенный взгляд просит простых объятий.

Я медлю, разрываясь между похотью и чем-то непривычным. Анюту хочется оберегать. Нет, близости тоже хочется, что аж кровь ударяет в пах. И всё-таки основная потребность глубже. Мне тесно внутри себя, будто рёбра сжались на пару сантиметров. Даже не могу припомнить, испытывал ли раньше похожие чувства.

Порывисто сгребаю в охапку пискнувшую малышку, захлёбываясь податливостью обвивающих меня рук. Густой аромат её волос ударяет в ноздри, бьёт по мозгам, врезает по выдержке. Анюта невесомо проводит ногтями по моим плечам, усиливая давление в штанах до нестерпимого. Но тут же иронично выгибает бровь, опуская глаза вниз.