Книга Границы (не)приличия, страница 47 – Яна Лари

Снова перевожу взгляд на Стаса и сердце предательски ошибается. Сложно не отметить то, как безупречно он сегодня выглядит. Галстук на тон светлее костюма, слепящая белизна рубашки, уверенный плавный бег длинных пальцев по клавишам. Может, и слаженно играют. Чёрт их разберёт. Звучит вроде красиво, только зевать охота. Засыпать самое то.

А то что меня избегает — правильно. Вот пусть и дальше клавиши с подружкой своей полирует. Нечего лапы куда не надо тянуть.

Я незаметно выдыхаю ставший вдруг поперёк горла комок, сухой и горчащий, словно гарь, идущая откуда-то изнутри. Печёт всё в груди. Жуть как печёт.

— Цепляться за выбор, в котором разочаровался, мне кажется ещё хуже, — давлю из себя улыбку, пытаясь сделать вид, что вместе со всеми восхищаюсь танцующей парой.

Нет, молодожёны классные, конечно — счастливые, нарядные, как в глянцевых журналах. Никогда такого платья шикарного не видела. Даже в витринах. Но глаза так и косят в сторону Королёва.

— Вот поэтому выбирать нужно умом, а не сиюминутными прихотями, — строго отрезает она. — Послушай, как слаженно играют, а ему всё не то. Глупец. Разве много найдётся таких гармоничных пар?

Едва прикусываю колючую реплику, что я учёт не веду!

И ведь не была никогда язвительной. Тем более с людьми, которым обязана. Но сейчас просто сама не своя. Речь ведь идёт не только о Стасе. Нет, о нём, но с жирным намёком, мол, посмотри на неё и на себя.

Я понимаю её опасения. Правда, понимаю. Семье хочется лучшего, и безродной пигалице в ней нет места, каким бы хорошим ни было ко мне отношение. Иначе чего она от меня добивается?

Неприятно. А из-за того, что крыть нечем неприятно вдвойне. Смотрю куда-то сквозь танцующую пару и прокручиваю в голове момент, когда Стас ушёл.

Брезгливо брошенная к ногам одежда должна отрезвить меня, стать оплеухой, но… нет.

Нет же!

Нет бы выкинуть его из головы, я почему-то злюсь. Не дыша, вспоминаю сильные руки на своей талии, уверенность прикосновений, напор требовательных губ. А ещё всегда считала себя гордой! Думала есть оно у меня — чувство собственного достоинства. Оно-то, может, есть. На шею Королёву я и под дулом у виска не кинусь, но ведь хочется. Хочется, пора признать.

Отвернувшись, перевожу нерешительный взгляд на стол. По обе стороны от тарелки разложено с десяток столовых приборов. Вот тут аж в животе от волнения скрутило. До сегодняшнего вечера мудрствовать как-то не приходилось. Есть вилка, есть ложка — чем приспичит, тем и ешь.

От незнания, как приступить к еде, скромно отламываю кусочек хлеба. А тот в горло не лезет, наждаком царапает. Я ежеминутно проклинаю тот день, когда разговорилась с рассеянной бабулей. Проклинаю Мишу с его зависимостью и поехавшими мозгами. В аду гори Стас вместе со своей безупречной Мариной, прихватив за компанию неуёмную гордость и принципы!

Знаю, что стану стыдиться этих мыслей, но не сейчас. Потом — когда не буду давиться каждым взглядом, адресованным другой.

Когда перестану вариться в закипающей… ревности?

— Ася, тебе здесь неуютно? — спустя какое-то время интересуется Анастасия Львовна, чинно ставя на стол бокал с шампанским.

— Почему же? Чудесная свадьба, — прячусь за улыбкой, будто за щитом.

Мне неловко. Обидно будет так нелепо себя выдать.

— Ты только на меня, пожалуйста, не обижайся. Станислав ранний ребёнок, его воспитывала я. Хотела как лучше, но, видимо, перестаралась. У моего внука завышенные запросы. И это неплохо, но беда в том, что от своих женщин он ждёт чего-то… уже даже не знаю чего. Ещё ни одной умнице и красавице не удалось с ним рядом долго задержаться. Я хотела уберечь тебя. Не держи на меня зла за то, что лезу не в своё дело.