Книга Хозяин моих желаний, страница 64 – Яна Лари

— Ты... Ты что задумал? – Её уверенность уступает место неопределённому подобию смущения. Такому какое бывает, когда сильно хочется, но нельзя.

— Пытаюсь выстроить картинку, – отзываюсь, нащупывая большими пальцами кружево трусиков по бокам, и подхватив её под ягодицы, усаживаю Владу себе на бёдра. Влажная полоска ткани впечатывается мне в пресс.

Мышцы каменеют. И не только они. Во мне сейчас, кажется, затвердевает даже кислород.

Я точно рехнусь, если прямо сейчас не сделаю с ней хоть что-нибудь.

Не каждый по отдельности, как в прошлые разы, а вместе.

С голодным стоном прижимаю Владу к стене.

Влада

Происходящее настолько ошарашивает, что мысли о сопротивлении отпадают сами собой. Я просто не в состоянии что-либо предпринять. И совсем не готова ни к тому, что произошло только что, ни к тому, с какой жадностью запускаю пальцы в короткие волосы, чтобы резко приблизить к себе лицо Раду. Я не хочу его отпускать. Я хочу прильнуть ближе, а затем накрыть его губы своими.

Это даже не поцелуй – просто касание без умысла, осознанности или продолжения, а по венам будто рябь идёт, собираясь в штормовые волны.

Сама же дёргаюсь от неожиданности, но Раду крепко удерживает меня одной рукой за затылок.

— Ну же, не будь трусихой.

Мне требуется несколько секунд, чтобы распахнуть глаза и сфокусировать на нём испуганный взгляд. Но прежде чем я успеваю открыть рот, Раду мягко касается кончиком языка моих губ. Жар его мышц проникает под кожу, усиливая бегущую по ней дрожь.

Безотчётно прижимаюсь к нему всем телом, с низким стоном отпуская сомнения на все четыре стороны. Я просто обязана попробовать, как это с ним...

А это, оказывается, чертовски больно. До хрипа в лёгких. До ушибов в грудной клетке, так резво сердце ломится наружу.

За спиной натягивается край шторы, зажатой между стеной и моими лопатками, дрожит свет ночника, когда Раду задевает тумбу бедром. Мы кружим по комнате, собирая все углы... или это голова кружится? Наверное, всё сразу.

Его губы так сильно отличаются от губ Антона, будто я не целовалась раньше. Они слишком требовательные, слишком раскалённые – дотла изнутри выжигают, обещая всё на свете и забирая всё, что у меня есть.

— Хочу видеть тебя. – Раду трётся виском о мою скулу, пытаясь избавиться от шарфа.

— Зачем давать обещания, если не собираешься их исполнять?

Дёргаюсь, но он не выпускает, держит ревниво, всё ещё находясь в угаре страсти.

— Зачем их исполнять, если это никому из нас не нужно? – Он ещё что-то сдавленно говорит на румынском, а затем стремительно впечатывает меня в стеллаж, целуя с удвоенной яростью.

Головокружение усиливается от сочетания его горячего языка у меня во рту и твёрдых мышц, перекатывающихся под пальцами. Но вместе с первым глотком воздуха постепенно начинает возвращаться рассудок. Близкий крах его выдержки практически осязаем, а моя решимость ещё недостаточно окрепла. Необходимость расцепить объятия ощущается бессознательно, и всё же она есть – царапает внутри, заставляя уворачиваться и отталкивать его обеими руками. Если Раду не остановить сейчас, то пути назад не будет.

Он с болезненным стоном позволяет мне спустить ноги на пол и упирается ладонями в стену по обеим сторонам от моей головы. Молчит с немым укором, словно наш срыв совершенно уместен и мы пришли к тому, к чему давно и долго шли. Мысли путаются. Я сама продолжаю цепляться за его шею, поднявшись на носочки, не в силах самостоятельно усмирить в себе все эмоции, что клокочут под рёбрами в этот момент.