Книга Хозяин моих желаний, страница 55 – Яна Лари

— Ты эгоист, – подытоживаю тихо.

Усмешка окончательно пропадает с его лица.

— Мы оба такие. Пока мы хотим чего-то взамен: жалости, тепла, ласки, неважно чего, любые наши действия – чистой воды эгоизм. Всё что действительно идёт от сердца – бескорыстно. Но жертвенность чужая беда, а не наша. Правда, милая?

А я ногтем заклёпки на куртке Раду обвожу и глаз поднять не могу, не знаю, что сказать. Печёт от его слов внутри, будто не в уши, а сразу в грудную клетку вогнал их. Потому что... это и мои постулаты тоже. Слово в слово. Так почему же так больно?

О чём только думала в душевой не пойму. Ведь ненастоящее это всё, неправильное. Гормоны, адреналин, стечение обстоятельств. Да и теперь взорвалась на ровном месте. Ну почему меня должно волновать его мнение? Не должно. Вот только на деле всё далеко не так радужно.

А в следующее мгновение Раду вдруг садится. Так резко, что я от неожиданности крепко сжимаю его бока ногами.

Губы жжёт его горячим выдохом.

— Не переживай так, моего к тебе отношения ничего не изменит... Или наоборот – бойся.

Он за затылок притягивает моё лицо к своему – близко-близко, аж в горле пересыхает. Но затем ловко поднимается на ноги, придерживая меня за талию, и сразу ловит мои руки, убирая их со своих плеч.

Наши пальцы то сплетаются, то отдёргиваются, как от кипятка. Взгляд Раду сносит каким-то сумасшедшим голодом. Я уверена, что знаю почему он так пристально смотрит сейчас на мой рот, только легче не становится. В груди дерёт, рвётся всё от равных по силе желания первой поцеловать его в губы и с размаху заехать по ним же.

Вот сейчас оба – бескорыстные, чтоб его!

Чего я точно не ожидаю, что Раду молча развернётся и направится к двери дома.

— А как же подарок? – взвинчено кричу ему в спину. Он останавливается, но не оборачивается. – Я цветы хочу!

— Организую. – В хриплом голосе всё же проскальзывает тень недоумения, что в очередной раз говорит об отсутствии у него иллюзий на мой счёт.

— Нет, ты дослушай, – требую, едва он снова сходит с места. – Мне не нужны покупные. Хочу, чтобы ты сам сорвал их! В лесу.

Да в феврале. Да, под метровым настом снега. Мужчины ведь любят подвиги. И ценят тех, ради кого их совершают. Конечно, Раду с большей вероятностью меня проклянёт, но если это собьёт с него хоть половину спеси, то пусть. В конце концов, что он мне сделает? У меня на губах до сих пор его вкус – в крови шипит, к нёбу прикипел! Ниже падать всё равно уже некуда.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Раду что-то эмоционально бормочет на родном языке. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как на душе становится чуточку легче. Откуда-то есть уверенность, что он добудет эти чёртовы цветы, из-под земли достанет. Понятия не имею, что буду с ними делать, но мне приятнее всего мысль, что Раду вернётся ближе к ночи продрогший, победно сжимая в руке какой-нибудь убогий хилый росток, такой же жалкий, как мой порыв к сближению. А я равнодушно брошу: «Ты умничка», отвернусь и даже не притронусь.

Мы будем квиты. Может, тогда меня отпустит?

Полночи ворочаюсь под одеялом, то предвкушая, какой преподам ему урок, то сжимаясь от безысходности, пока не затихаю, перебирая в памяти каждое прикосновение покрытых татуировками пальцев. На мне... Во мне... Временами какие-то несдержанные, жадные не только до чувственной ласки. Так хватают и стискивают только что-то ценное.