Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 40 – Яна Лари

В свете софитов его ресницы бросают густую тень под глаза, придавая Яру вид затравленный и больной. Сейчас он похож на призрака. Такой же непостижимый. Кажется, протяни руку и поймаешь воздух.

Меня всегда восхищал его глубокий колдовской голос, а музыка многократно усиливает этот эффект, и слова песни звучат как исповедь:

Я топил тебя в холоде злых слов, Не желал ни удачи, ни добрых снов, Бежал как от чумы, сыпал ядом… Но всё равно везде ищу взглядом.

Музыка становится агрессивной. Чалов неотрывно прожигает меня взглядом, но теперь с осязаемым практически отчаяньем. Он переходит на хриплый крик, словно внутри себя переживает уже не ровный, меланхоличный дождь, а яростную бурю:

Ты для меня одна на миллион такая. А вслух скажу — одна из миллионов! На твоём месте может быть любая! Я ненавижу запах твой, розовых пионов! Да, я дурак! А ты…

Гитара резко замолкает, издав последний звонкий, рычащий аккорд. Яр тоже берёт паузу и протягивает мне руку.

— Ты потанцуешь со мной, Тая?

Из моих лёгких куда-то резко пропадает воздух. Я сейчас едва ли способна извлечь из себя хоть какой-нибудь звук. Помедлив, робко вкладываю пальцы в раскрытую ладонь.

В местах, где наша кожа соприкасается, словно пробегает электрический ток. Это не первый раз, когда мы друг до друга дотрагиваемся, но впервые я не хочу прерывать это.

Что же со мной происходит, кто бы сказал…

Тая

К концу выступления я перестаю эмоционально участвовать в происходящем. Меня словно отключили от тела, и я со стороны смотрю кино.

В реальной жизни Белль не может наслаждаться танцем с тем, кто на протяжении нескольких недель раскачивал её от сопереживания к ярости, от замешательства к панике, от смирения к бунту. Не может, но тем не менее…

Гармония не приходит вдруг. Снаружи мы порхаем. А внутри что? Я чувствую то, чего не должна, рядом с тем, кто подходит для этого в последнюю очередь. Не понимаю, что со мной происходит, и поэтому сильно нервничаю.

Внутри меня замыкает. Я словно нахожусь в вакууме, отстранённо подмечая какие-то детали.

Чалов прекрасно танцует, настолько, что кажется, будто я тоже.

Я ни разу не наступила ему на ногу.

Зал нам поверил. Важные гости в составе жюри о чём-то постоянно шепчутся.

У нашей команды максимальное количество баллов. Нас приглашают обратно на сцену для вручения сертификатов от туристического агентства. Летом мы можем отправиться в недельное путешествие по любому из имеющихся маршрутов.

Не все поздравления звучат одинаково искренне, а фотосессия и интервью для прессы мероприятие долгое и муторное.

Радость от победы?

Наверное, наступит позже. Актёры переволновались.

За кулисами Чалов оказывается рядом. Мы молча проходим по коридорам, останавливаемся у гримёрки.

Он откидывает волосы со лба рукой, затем прислоняется плечом к двери, отрезая возможность войти и избежать его дальнейшего общества.

— Может, хочешь мне что-нибудь сказать? — выталкивает Яр, пронизывая меня таким взглядом, что щекам жарко становится.

— Спасибо, — шепчу сдавленно, будто я во всех бедах мира виновата. Сейчас неловко от того, что я о нём так плохо подумала.

— Это всё?

— Это справедливо. Ты привёл нас к победе. Цель благородная, средства… Что о них сказать? Рисково. Жёстко. Но действенно. Когда немного отойду от шока, возможно, смогу поблагодарить тебя более развёрнуто…