Книга Сводные. Я тебя уничтожу, страница 39 – Яна Лари

— В тебя, Гастон? Не смеши!

— А ты не врёшь? — Он нагло прижимается практически вплотную, вдыхает шумно, сглатывает… — Как насчёт того, чтобы пойти со мной на свидание?

— Вот ещё! — впервые за весь диалог мой голос фальшивит. Самоуверенный какой, и говорит словно на полном серьёзе! — Даже если выберу самую скучную книгу, всё равно проведу вечер лучше, чем могла бы с тобой!

Его теплом и запахом я выжжена дотла, мне срочно — прямо сейчас! — нужна передышка. Думаю, для первой сцены хватит. А нет, так чёрт с ней! Всё равно провал.

Сбежав за кулисы, прижимаюсь горячим лбом к стене, пытаясь унять выпрыгивающее сердце. Я кожей чувствую на себе его взгляд, тяжёлый и пристальный.

— Конечно! Книгу же можно захлопнуть в любой момент… А как быть с сердцем? — со злостью кричит в темноту, затем подходит к компании своих «дружков» и громко добавляет: — Дура неуклюжая. Совсем врать не умеет! Я всем здесь нравлюсь.

Он проводит рукой вокруг, девушки из массовки отыгрывают смущение. А может, вовсе не играют…

По крайней мере, к такому, как Чалов, сложно остаться начисто равнодушной.

Дальше всё идёт по плану. Люмьер — типичный ботан, и Чип — его верный друг, убеждают Гастона пригласить Белль на вечеринку и там признаться в своих чувствах.

Он называет друзей идиотами, выставляет из комнаты и кидает в дверь табуреткой. Хлипкая декорация не выдерживает мощи его негодования и с грохотом ломается.

Мужская половина студентов одобрительно гудит.

Оставшись на сцене один, Чалов снова забивает на сценарий и импровизирует. Садиться писать стихи. Рвёт якобы исписанные листы не читая. Потом ползает по полу на коленях, сгребая в кучу ошмётки отвергнутых чувств, как осколки разбитого сердца.

Словно мстя Белль за собственную слабость, он снова не даёт ей прохода и каждый раз в конце оскорбляет. Сам её тиранит, а после рвёт на себе волосы.

Гастон, которого мы репетировали, всё меньше походит на этого сумасшедшего.

Но тухлыми яйцами никто сцену не закидывает. Наоборот, Яр играет настолько правдиво, что есть ощущение, словно я за ним подглядываю в реальной жизни.

Идиотизм, конечно. Но изнутри разносит.

Я оглушена им, выпотрошена и заполнена сопереживанием. Словно со стороны Белль его глазами вижу. Ту, что в упор не слышит дальше слов и видит только то, что ей показывают.

Странно, да? Его понимаю, а Белль — нет. Как можно быть ко всем подряд такой внимательной и одновременно не замечать, что рядом у кого-то крышу рвёт…

Она теперь совсем не вызывает у меня симпатии. А самое неприятное, в груди змеёй ворочается чувство, будто эта история и обо мне тоже…

И помню ведь, что Яр постоянно меня провоцирует… То притягивает, то отталкивает, то улыбается, то злиться. Не понимаю, что здесь истина, а что напоказ. Не понимаю, но ведусь! Самое страшное не вижу выхода из этой ситуации.

Спектакль достигает кульминации. По сюжету Гастон должен выступить на публичной лекции, произнести короткую речь про уважение и личные границы, пригласить меня на свидание, я соглашусь и можно раскланяться.

Но Чалов снова идёт наперекор ожиданиям и выходит на сцену с гитарой.

Почти не дыша, шагаю ему навстречу, пока длинные пальцы расслабленно перебирают струны. Вступительные аккорды звонкой капелью вливаются в заинтригованную тишину.