Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 10 – Яна Лари

Бородатый Циря и кудрявый Фима))

Пока мои гости осматриваются, я накрываю на стол. В ход идёт бутылка коньяка, сырная нарезка и копчёный окорок, вызвавший у них особый всплеск энтузиазма.

Бокалов не нахожу. Разливаю напиток по обычным гранёным стаканам.

— Ну, мужики, рассказывайте. Как здесь вообще жизнь? Люди, соседи?

— Обычная жизнь. Люди как люди.

М-да, из Цири много не вытянешь. Предлагаю тост:

— За Лопушки.

Впервые вижу, как ХО пьют залпом. Полстакана сразу.

— Душевное место, — одобрительно крякает Фима. — Пастораль, закуска, опять же, растёт на каждом кусте... Одна беда, конечно. С дамами туго. Все, понимаешь, замужем. Причём не просто замужем, а, я бы сказал, принципиально замужем! Ну хоть бы одна для приличия развелась, а то как жить?

Ошарашенно наливаю ещё по одной.

— Как замужем? Что, и Любаша тоже?

Циря морщится:

— Этой козе бы в церкви проповедовать. Свалилась на наши головы! — Он кивает в сторону второго этажа, как будто Вадимовна прямо сейчас стоит над нами.

— Откуда она здесь вообще взялась?

— Детдомовская она. Стояла в очереди на квартиру. Устала ждать жильё и купила дом в соседней деревне за бесценок. После этого Любу моментально исключили из списка: жильё-то появилось. Потом паводок, дом затопило. Степановна по доброте душевной приютила гадину.

Ух, столько слов от Цири я не ожидал. Да каких!

— А чего она тебе сделала? — интересуюсь как бы невзначай.

— Так он же баню решил строить, понимаешь? — подключается порозовевший Фима. — Целый месяц ночами с фермы кирпичи таскал. Работал, можно сказать, не покладая рук! А эта… как её… ну, ты понял, его поймала. И говорит: «Сосед, ну шо это за дела такие? Ты же человек приличный, верни стройматериал, а то я, не дай бог, пожалуюсь куда надо!» Ну, шо делать… пришлось возвращать. Обидно, конечно, но баня — это же не главное, да? Главное — с соседями дружить!

— Коньяк закончился, — угрюмо сообщает Циря и встаёт из-за стола.

— Да погодите вы, сейчас затаримся. — Силой усаживаю гостя на место.

— Закрыто всё, — ворчит он в бороду.

— Но я таки знаю, у кого можно купить! — Фима хитро щурится, выкладывает на стол свой футляр и с важным видом откидывает крышку. А там вообще не скрипка! — Сивуха. — Кивает он на мой немой вопрос. — Натурпродукт между прочим! Сам гнал.

— Муть какая-то, — пытаюсь откосить.

— Не дрейфь, не отравишься, максимум — пронесёт!

Час от часу не легче.

— Уверен, я об этом пожалею… — Достаю бумажник, поняв, что иначе диалога не будет.

Фима любовно проводит пальцем по горлышку.

— Потом пожалеешь, шо взял только одну. Кстати, у Цири в газете, между прочим, сало завёрнуто. Вот ты сейчас удивишься, но за чисто символические двадцать пять процентов я с радостью его тебе продам.

— А морда не треснет? — удивляемся в один голос с Цирей.

— Шо? Нет, ну я же не для себя стараюсь, а для вас! Чтобы ты продал, а ты купил и мы, не дай бог, не остались без культурной закуски.

Решаю не спорить. Сало так сало.

Циря вообще зависает, молчит.

Пьём. Я закашливаюсь.

— Эх, был бы у Любы мужик, она бы ночами не шастала, где не надо. — делаю вид, что проникся общей бедой — Может, сплавим её кому-нибудь?

Кудрявый прохиндей фыркает, наполняя стаканы:

— А то Фима об этом не думал! Я ж человек такой, за всех переживаю. Даже к Макару ходил. Говорю: «Смотри, какая по тебе девка сохнет! Где ты, там и она. Ну какая дружба? Осчастливь ты уже её, а? И тебе хорошо, и у людей голова не болит!».