Книга Развод в 40. Там, где раньше было "мы", страница 22 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Так, всё, с меня хватит.

Захлопываю меню, поджимая губы, а когда хочу уже встать и покинуть этот балаган, телефон Яны разрывает пространство громкой попсовой мелодией.

Однако не это меня ошеломляет так, что я словно пришибленная сижу на месте, а фото звонящего, установленное на контакт.

Вот же она дрянь.

Домой приезжаю в разъяренных чувствах, нутро рвет на части от негодования, злости и абсурда. Я никогда не делала ставки на то, что все эти женщины, что меня окружают в фонде, обладают реальной эмпатией.

Но ведь большая часть просто откровенно надо мной насмехалась, словно я какая-то идиотка. За что?

За то, что не похожа на них? За то, что слишком стараюсь?

Людмила Федоровна дожидается меня, слов лишних больше не говорит, только рассказывает вкратце, как они с Дашей провели время. Я благодарю ее, и женщина, еще раз кинув на меня взгляд, которым многое хочет сказать, уходит.

Унять бушующие чувства не получается, перед глазами стоят все эти псевдо сочувствующие лица, нелепые фразы. Дуры! Овцы!

Дверь хлопает, и я тут же вылетаю в коридор, в надежде, что это Саша. Хочу честного и откровенного разговора, чтобы объяснил мне, почему так происходит в нашей семье. Почему он вообще решил сделать из меня дуру и душевнобольную.

Но домой приходит не Саша, а Карина. Она бросает свой рюкзак в коридоре, шаркая ногами идет в комнату. Я иду тут же за ней, а она полностью меня игнорирует, не здороваясь и не поднимая взгляда.

— Дочь, давай поговорим, пожалуйста. Почему ты отдаляешься от меня? Я же ничего плохого не сделала тебе.

Карина демонстративно открывает шкаф, вываливая из него все содержимое на кровать. Начинает перебирать свои вещи, продолжая не замечать меня.

От боли и усталости в уголках глаз начинает щипать, но я, разумеется, себя сдерживая. Моя эмоциональная натура сейчас максимально нестабильно, даже скрывать не буду, что тяжело справляться с переживаниями. Но если я не найду опору в себе, то мне точно уже не помочь будет.

— Кариш, я же твоя мама, не чужой тебе человек. Давай просто поговорим, ты расскажешь, что случилось, на что именно ты обижена.

— А ты правда не понимаешь? — она со злостью швыряет черную футболку в сторону, — Ты разрушила нашу семью.

— Скажи мне, Кариш, как именно я разрушила нашу семью?

Хочется кричать и спорить, но такой формат диалога не приводит ни к чему, кроме взаимных обвинений и упреков. Мне же нужно понять суть, добиться от ребенка его истинных мотивов.

Может это Алена так на нее влияет. А может муж… Хотя вряд ли Саша ы намеренно стал травить ребенка против матери. Это совсем на него не похоже.

— Своими претензиями, тупыми истериками. Ты папу разлюбила, и жизни ему не даешь.

Сначала я просто опираюсь о стену, потом стараюсь не раскачиваться по сторонам, потому что тело немного ведет в сторону. После нахожу в себе силы не дрожать.

— Я не разлюбила твоего папу, Карина. Я очень его люблю.

— Если бы ты любила, ты бы не стала так себя вести! — она вновь огрызается, — Не стала бы тратит время на свой дебильный фонд, а оставалась дома. Была бы матерью и женой.

Это не ее слова. Подросток так изъясняться не умеет. Значит… Кто-то втемяшил в ее голову эту мысль? Саша?

Почему мне не сказал о том, что его тревожило? Почему не захотел со мной поговорить? Неужели это было так сложно…