Книга Развод под прицелом объектива, страница 31 – Ольга Игонина

Набираю номер, гудок идет, а она трубку не берет. Набираю еще раз, пока самое “настроение” напомнить ей, кто в доме хозяин.

— Что надо? — на третий звонок нехотя отвечает.

— Нестерова, если ты забыла, то ты еще моя жена. И должна ночевать дома. Жрать готовить, обслуживать меня. Сегодня чтобы дома была, а по твоим действиям я тебя, возможно, и прощу. Все твои взбрыкивания.

— Да-да, у тебя без меня жен хватает. Сегодня одна приходила, вся в следах от твоей любви. Знаешь, я не привыкла подбирать чужое. Брезгливость обострилась. И муж мне такой не нужен, и прощение в задницу себе запихни. Господи, какое счастье, что я не забеременела от тебя! Как же я благодарна миру, что все твое дерьмо, прикрытое газеткой, сейчас раскрылось.

Говорит так спокойно, без истерик и обвинений, бесит еще больше. На этот тон даже ответить толком нечего.

— Ты в своем уме? Значит, муж тебе не нужен? А ты сама без меня кто? На паперть пойдешь, “кормилицей” торговать, — говорю все, что приходит в голову, не думая особо. Мне нужно найти ее больную точку, чтобы ее скрючило от моих слов.

— Гош, на своем примере знаешь? Я думала, ты бизнесмен, а получается, ты с бабами спишь, а они тебе по копеечке скидываются?

— Тварь, я тебя уничтожу.

Отбивает звонок. Улька думает, что зубы отрастила, огрызаться может, то мы это еще посмотрим.

Испортила мне все настроение, как теперь работать. Отдаю несколько распоряжений по отделам, нужно в любом состоянии имитировать бурную деятельность. Сейчас если что-то из коллег еще рот откроет, прибью.

А что же Сашка взъелась, кто и что ей принес. Твою мать, она ж, наверное, у Ульки на съемке была, вот почему та сказала следы любви видны. Да и ладно, и Улька никуда не сбежит, и Сашке найду, чем рот закрыть. А нет, так голодных баб видимо-невидимо.

Интересно, что Улька ей наплела. Вот, скотный у бабы характер стал, наверное, наврала ей с три короба. А Сашка ранимая, вот и поверила. Что она там про триппер говорила? Сейчас одним звонком я Ульянку Нестерову уничтожу.

— Марат, привет! У меня тут форс-мажор, убирай все съемки Ульяны. Ей ни слова. Со здоровьем у нее не очень, но она ж привыкла работать. Ты просто убери ее из расписания, а я сам аккуратно сообщу.

— Гош, ну хреново. К Ульянке запись на сто лет вперед, и не заменить нам ее. Уровень не тот.

Марат — агент нескольких модельных агенств, мой друг юности. Деньги любит больше всего в жизни, а о совести и никогда не слышал.

— У вас что один фотограф?

Придурки, как можно так бизнес вести, все яйца на одну Ульку ставить.

— Блин, ну, конечно, есть. Просто у твоей жены есть дар, с ней заказчики хотят работать. Подвели вы нас, Нестеровы, — в голосе претензия и сожаление. — Ульянке здоровья, мы всегда ей рады. Но... у нас по контракту срыв съемки — приличная неустойка. Придется платить... Гош, ты мне друг, но сам понимаешь, деньги есть деньги.

— Брат, без обид. Ульку подштопаем, и все на круги своя пойдет. Не переживай.

А вот неустойка — отлично. Узнает Улька о ней, когда такая деньга набежит, что только муж сможет помочь. Вот и придется ей ковриком прикроватным стелиться, в ногах ползать. А я так уж и быть стану для нее спасителем. Будет мне всю жизнь должна и рот будет бояться открыть.

Работа снова перекладывается, уже нормальный такой снежный ком образовался.