Книга Развод под прицелом объектива, страница 30 – Ольга Игонина

Кладу камеру, несу ей ежедневник.

Вот, зелеными кружками обведены — все его.

Лицо моей новой знакомой меняется.

— Вы серьезно? А зачем мне это все рассказываете? — брезгливо вздергивает носик.

— Фотограф, он же как гинеколог. Если я вас почти голышом вижу, буквально в душу вам заглядываю, какие могут быть секреты. И моя гражданская позиция — чтобы венерические заболевания не распространялись с такой скоростью.

— В смысле? — Сашка старается держать лицо, делаю два кадра.

— На днях у меня тоже модель была. И с Георгием она дружила, и Григорием иногда, — называю обоих, чтобы сразу двух мух одной рукой грохнуть, — Так кто-то из них ей подарил “прекрасных” заболеваний букет. Теперь лечится.

Александра бледнеет. Ищет опору глазами.

— Саш, да вы не волнуйтесь, может, она еще от кого это все принесла. Я же не детектор лжи, мне о чем сказали, я и поверила.

— А вы Нестерова откуда знаете, тоже в его сети попадали?

Александра вроде не модель, во всяком случае, у меня написано, что фото просто для портфолио. А перед камерой держится хорошо, даже такие детали не сбивают ее “из нужных поз”, но лицо выдает волнение.

— Да, а я что не женщина? Он же смазливый, богатенький, вот и когда-то красивой жизни хотела. Но вы-то красивые у него все, — высокие, стройные, со сделанными губами. А у меня метр в прыжке со стула. Разве ж он на меня такую глянет.

Как можно идти на съемку и не посмотреть отзывы о фотографе тем более, когда будуарная или ню. Фотокарточки же потом могут оказаться где угодно, но кого это волнует.

Не буду себя пока рассекречивать, пусть Гошке сначала головомойку и мытье других важных для него органов устроит. А потом и расставим все точки над всеми буквами.

— Гошка, ты офонарел? Я думала, что я у тебя одна, а у тебя бабы табуном. Без свежей справки от венеролога и не подходи. Скотина, — Сашка орет в трубку. — Теперь перед тем как своего "дружочка" в меня впихивать, час его в мирамистине мариновать будешь. Или без предохранения не подходи, а то чувствствительность ему не та. Тварь!

Что за хрень творится? Я никогда не клялся ей в любви и верности, и о том, что у меня есть жена, не скрывал. И не только жена.

— Ты коней по придержи. Рот закрой, что орешь, какие бабы? — гаркаю в трубку. — Какой мирамистин?

— Нестеров, какая же ты тварь! — визжит, как будто мышь увидела. — Ладно жена, я сама к ней под бок пришла и на ее часть претендовала. Но ты! Как мог! Герой-любовник сраный!

— Заткнись! — рявкаю. Сашка замолкает. — Ты с ума сошла, ты мне какие-то предъявы кидаешь? А нахрен они мне нужны? Мужику своему мозг полощи, а мне не надо.

Сжимаю руки в кулаки, ненавижу истеричек. Орет, что-то бормочет, как я должен понять, и что, и зачем? Да и для чего мне этим мусором мозг засорять? У нее одна задача, чтобы я вышел от нее с пустыми яйцами и хорошим настроением.

— Чтобы ноги твоей не было больше у меня! Придурок. — воет, как раненый зверь.

— Проистеришь, потом все расскажешь. Твои вопли мне не очень интересны.

Это какой-то пипец, любовница решила, что она право голоса имеет? Даже Ульянка себе такого не позволяет, так она вроде по документам мне близкий родственник. Но у нее чувство собственного достоинства есть, голова на плечах.

Надо и в ее муравейнике палкой пошерудить, чтобы не захрясла.