Книга Возвращение домой, страница 76 – Диана Мершери

Сотрудник поднимает глаза, оценивая сходство фото с живым экспонатом. Проникновенный взгляд, какой есть у каждого работника таможни, буквально пригвождает меня к месту.

Настоящее же облегчение я чувствую, когда мы отрываемся от земли. Рома забронировал два места в бизнес-классе, но первые в своей жизни я не наслаждаюсь обслуживанием – по барабану, как меня будут обхаживать, я очень хочу спать из-за раннего подъема. Укутавшись пледом и разложив кресло горизонтально, я мягким тестом растекаюсь на постельке «Аэробуса».

Двигатели самолета настолько рассвирепели, что я просыпаюсь от монотонного гула. Стянув маску для сна, всматриваюсь в обстановку и не могу понять, где нахожусь. Вижу уверенных стюардесс, вспоминаю события последних часов.

— Кристин… – Рома занимает свое место, приземлившись в кресло и открывает пластиковые шторки, чтобы видеть меня. – Будешь скучать по нашему соседству?

Мы не разговаривали о случившемся – о его безумном поведении вчера вечером. Теперь этот докторишка будет постоянно приставать и питаться моими эмоциями. Постараюсь не обращать внимания на всякие глупости.

— Ты прав, наше романтическое путешествие заканчивается, а мы даже не сделали ни одной совместной фотографии, – ехидничаю я, мило улыбаясь.

— Все потому, что ты не любишь смотреть в телефон. Я сделал несколько снимков и отправил тебе в мессенджере еще вчера.

Только я пообещала себе, что буду бесстрастной, как на меня накатывает волна негодования.

— Ромео, вот что я тебе скажу, – шиплю я. – Ты не должен лезть в мою жизнь, а именно: фотографировать исподтишка, дразнить, заставлять краснеть при любом удобном случае, пугать меня змеями или больными психами, показывать голый зад…

Стюард, принесший Роме стакан воды, поворачивает голову. Только сейчас до меня доходит, что мы выбрали авиалинию нашей страны, а значит, этот милый парень понял, что я сказала.

Слышится тихий смех Ромы, и он опускает голову на ладонь. Стюард держится изо всех сил, чтобы не улыбнуться, но его нижняя губа выдает намерения.

Нам принесли еду, но я еще не понимаю, голодна ли.

— Нельзя одновременно спасать людей и унижать их, ты знал? – ерзаю в кресле, радуясь победной фразе.

— Я как-нибудь отмолю свои грехи, в отличие от тебя, – Рома поднимает принесенную касалетку и вытягивает губы в трубочку, отвратительно всасывая спагетти.

Не стану говорить о кетчупе, который оставляет кровавую кляксу на его щетинистом подбородке.

— Но ты имей в виду, что священник, к которому ты придешь, может работать на меня.

— С трудом представляю тебя управляющей. Компания развалится после первой же твоей выходки. Дня через три.

— Надеюсь, ты хорошо прожевал, а то я не умею оказывать первую помощь. А может, и вовсе не захочу этого делать.

— В свои двадцать пять лет ты только и можешь, что злиться.

Рома с аппетитом съедает весь обед, а я лишь клюю несчастную касалетку, ковыряя консервированный горох.

Решаю размяться и пройтись по салону. Невзначай ловлю на себе взгляд того, с кем только что ссорилась. Парень слишком задумчивый, он какой-то другой. Рассматривает с головы до ног. Отвожу взгляд на потолочный монитор и думаю про глаза – цвет пропасти, не иначе. Только бы не провалиться.

Каблуки отстукивают ритм в такт объявлениям на родном языке. Я иду не по мягкому ковролину Сингапура. В международном аэропорту нашей страны – плитка.