Книга Возвращение домой, страница 45 – Диана Мершери

— Сидишь на моей кухне и поливаешь меня грязью. Ты ведь и сама на него работаешь.

Кладу в рот кусочек жареной яичницы, предварительно разделив ее ножом.

— Но готовишь ты вкусно.

— Я вообще-то думал, что ты пришла в авиацию от скуки. Мне казалось, такие, как ты, идут работать только ради веселья, – Рома наигранно причмокивает, держа вилку в левой руке.

— Так и есть, мне скучно, а я хочу веселиться. Поэтому вчера и напилась, – моя правая стопа отбивает несуществующий ритм.

— Вовсе не потому, что у тебя семейные проблемы.

— Да, верно. А еще в первую нашу встречу ты спросил, где мои розовые волосы, – поправляю громоздкий халат, который постоянно расходится на груди.

— Я решил, что это некий символ, знаменующий новый этап жизни. Вроде переосмысления… Откуда мне было знать, что у стюардесс строгие требования к внешнему виду.

— Так вот знай, я не стала умнее. Огромное заблуждение – считать, что люди меняются.

Халат пропах мужским гелем для душа. Алкоголь из моего организма почти выветрился, и я чувствую себя намного лучше, загружая посудомоечную машину. Рома сказал, что я должна хоть что-то делать по дому. Нехотя приходится прибирать на кухне.

Хозяин дома явно пользуется услугами клининговой службы. Я поняла это по навесным полкам: на поверхностях нет пыли, а никакой мужчина не будет носиться с тряпкой. В моей первой квартире я тоже никогда не убирала, хотя могла что-то приготовить друзьям, которые наведывались, чтобы устроить вечеринку у меня дома.

— Раз отец тебе жизни не дает, судя по твоим рассказам, почему ты не заявляешь о своих правах? – интересуется Рома, пройдя в комнату с большим стеллажом.

Медицинские справочники и журналы по врачеванию, которые я листаю, предлагают ознакомиться с картинками внутренностей организма человека.

— Я ничего в этом не смыслю, – откладываю периодику, и в моих руках оказывается книга «Вскрытие покажет»^[8]. – Кстати, я нашла легкое чтиво на ночь.

— У тебя есть подруга, Ина. Она юрист.

Мне и в голову не приходило подумать о своей защите.

— А тебе какая разница? Ты работаешь на моего отца и сейчас вставляешь ему палки в колеса. К чему это?

— Я не принимаю ничью сторону. Я сам по себе, как и ты. Каждый делает, что должен.

У Ромы намечается видеоконференция медицинского университета, и он запирается в своей комнате. Откладываю очередной справочник, на страницах которого красуются половые органы, и осознаю, что у меня больше нет никаких сил бороться за внимание отца. Остается лишь гордость, которая не позволит приползти к нему на коленях и просить о пощаде. Просить денег. Но как все-таки обидно понимать, что надзор он приставил за мной не из соображений о моей безопасности.

Покрытое темным лаком фортепиано в третьей комнате необъятной квартиры я еще не видела. По затхлости понятно, что окна в этом помещении давно не открывались. Впустив морозный воздух, я замечаю фоторамки на музыкальном инструменте.

Почему здесь снимки моего отца и Ромы на рыбалке? Правда, с ними еще какой-то мужчина – все трое веселые, демонстрируют удачный улов. На другой фотографии мой отец с тем же незнакомцем. Они пожимают друг другу руки, на них лётная форма. Зачем Роме эти фотографии? Они все друзья?

Третье фото черно-белое, отец на нем совсем молод. Признаться, он и сейчас красив, но тогда выглядел прямо как с обложки, хоть бери и лепи из него модель. Рядом с ним уже другой неизвестный мужчина.