Книга Возвращение домой, страница 37 – Диана Мершери

— Я хорошо лечу, можешь не сомневаться. А еще иногда качаюсь, потому и могу перекинуть через плечо кого угодно, – парень ставит на столешницу принесенную с собой аптечку.

— Окей, допустим. Можешь взять из аптечки витаминку в награду, но все это, – делаю указательным пальцем маленький круг в воздухе, – умаляет твою мужественность.

Парень легким движением дергает пломбу аптечки и открывает ее.

— Тебе неинтересно знать, о чем я говорю? – не выдерживаю молчания.

Лиза приветствует пассажиров по громкой связи, дублируя реплики на английском языке. Параллельно слышится гудение промывки баков туалетных отсеков.

— Почему мне должно быть это интересно? – парень одаривает меня презрительным взглядом, даже не думая признавать свое нахальство.

Он до сих пор не собирается извиняться. Я сжимаю губы в тонкую линию, борясь с желанием врезать по высокомерной роже Романа еще раз.

— Ну попробуй, – его взгляд опускается на мои руки. – Я же вижу, как ты этого хочешь. Тебя как раз давно не мелькало в сводках. Сегодня я сдачи не дам, так что давай, – спокойный тон заставляет все внутри протестовать перед выбором.

— Идиот!

Чешу вспотевшие ладони в местах следов от ногтей, прячась в уборной. Из зеркала на меня смотрит оскорбленная и разъяренная стюардесса. Отец назвал меня дрянью, даже не удосужившись позвонить и поговорить лично. Делаю глубокий вдох и выход, стараясь забыть о прилюдном унижении. Нужно сконцентрироваться на работе.

Через стену слышу, что Роман до сих пор топчется на моей кухне. Долг заставляет выйти и встретиться взглядом с этим нахалом.

— Я просто зла из-за отца. Не принимай на свой счет, если в тебя полетит этот чайник, – указываю на металлический предмет.

Роман молчит, пока я укладываю в телегу соки и газированные напитки.

— Я полез в аптечку, чтобы найти успокоительное. Вчера у Полины было сложно не заметить твои руки. Они слегка дергались. И сегодня тоже.

Авиационный врач протягивает мне блистер с маленькими таблетками. Демонстративно отворачиваюсь и складываю в телегу салфетки.

— Пошел вон из моей кухни, – говорю не громко, но этого оказывается достаточно. За спиной слышу удаляющиеся шаги.

Пожалуй, никакие таблетки сегодня не смогут смягчить главную досаду этого дня.

Самолет поднимается в воздух, пролетая сквозь облака над заснеженной землей. На иллюминаторах появляются маленькие снежинки, а суета в кухне постепенно вытесняет все мои прежние переживания.

Массивные телеги застелены одноразовыми скатертями, а сверху я расставляю горячие напитки, молоко в молочниках и креманки с лимонами. Эллина напомнила про дополнительный сахар для пассажиров, который я складываю в специальный выдвигающийся ящик. Подносы для горячих чашек также прячу в потайное отделение.

Когда обслуживание уже закончено, а до снижения остается еще достаточно времени, я занимаю последний ряд из трех пустых кресел. На салон опускается тишина, и только двигатели завывают в этом спокойствии. Впрочем, идиллия длится недолго: через время до меня доносится громкий храп. Кажется, кто-то устал настолько, что ему безразличны даже посторонние шумы низких частот.

Женщина в середине салона наконец смогла угомонить свое дитя, которое плакало без остановки несколько часов. Ребенок ерзал на коленях, но потом сдался, свернувшись калачиком в теплых маминых руках. Другой пассажир, мужчина в возрасте, который спрашивал свое место на посадке, ходит по салону, разминая колени. Остановившись возле своего кресла, он принимается рассматривать самолетную обшивку и потолок, но, когда наши взгляды встречаются, резко отворачивается. На этом мои наблюдения за пассажирами заканчиваются.