Книга Возвращение домой, страница 31 – Диана Мершери

Пытаюсь придумать хоть что-нибудь, пока не сел телефон, и опускаюсь на подоконник в подъезде, слушая завывания ветра за окном. Вокруг меня бычки и пустые бутылки у батареи.

— Хоть радиатор греет, и на том спасибо, – вдыхаю прокуренный воздух в свете тусклой лампочки. – До чего же я докатилась… Мне даже негде переночевать, за-ме-ча-те-ль-но!

Снимаю трубку неизвестного номера.

— Привет, это Поля, – сообщает знакомый ангельский голос.

— Привет еще раз, – какой-либо энтузиазм во мне бесследно испарился.

— Я просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке. Я слышала твой разговор с мамой, помнишь?

— У меня все прекрасно.

Помолчав с секунду, Полина добавляет:

— Не верю, у тебя голос какой-то взволнованный. Точно ничего не хочешь рассказать? К примеру, что у тебя нет денег…

— У меня есть деньги. Я же сказала, что все хорошо. Пока, Полина.

Я гордо кладу трубку, продолжая сидеть на подоконнике в подъезде, где двадцать лет не делали ремонт. Интересно, где зимой спят бомжи и что едят на завтрак? Пожалуй, я чувствую себя даже хуже, чем они. Мама зовет домой, но я не могу переступить через свое самолюбие и показаться на пороге родителей. Не хочу видеть отца, который ни за что не упустит возможности насмехаться надо мной каждый день. Видимо, я слабая и не могу держать удар.

Через некоторое время из соседней квартиры выходят несколько молодых ребят с банками пива в руках. Они весело сообщают мне, что отмечают чей-то день рождения, закуривают крепкие сигареты прямо на лестничной клетке, громко смеются и, должно быть, проводят этот вечер лучше меня.

Пропитанная ядовитым дымом, я спускаюсь на этаж ниже и решаюсь позвонить Полине:

— Твоя взяла.

— А я думала, у тебя совсем нет чувства самосохранения, – лепечет моя новая подруга и разъясняет, как добраться до ее дома.

Спустя полчаса выхожу из такси. Дверь в квартиру мне открывает взрослая женщина, по всей видимости, бабушка Полины.

— Это идея вашей внучки, не моя.

Хозяйка в ночнушке провожает непрошенную гостью в комнату, обставленную безвкусной мебелью и украшенную пестрым текстилем.

— Вот что, утром я ухожу на работу, надеюсь, ты адекватная и воспитанная.

Я бы так не сказала, но в ответ молчу. Вымотанной и уставшей, мне хватает сил лишь прижаться к мягкой подушке, пропитанной сладкими ароматами цитруса.

— Полина, с меня пирожок.

— Просыпайся! – сквозь сон слышу чей-то нежный голос, и открываю один глаз. Передо мной Полина.

— Уже утро? Сколько времени? – туго соображаю.

— Одиннадцать. Ты продрыхла всю свою жизнь.

— Полин, если ты будешь мне читать нотации…

— А кто еще их тебе будет читать, если не я? Насколько паршиво ты себя чувствуешь?

— Настолько, чтобы умереть. Скажи, это возможно? – говорю, зевая. Рот вообще не закрывается, кажется, я сейчас проглочу весь воздух в этой квартирке.

— Удивительно, но моя мама не сказала ни одного недовольного слова насчет твоего ночного приезда. Похоже, ты была душкой.

Маму Полины я вчера по ошибке приняла за бабушку и даже произнесла вслух слово «внучка». Но Полина мой казус не упоминает.

Футболка на мне помята, ведь я завалилась спать прямо в ней. Не удостоив Полину ответом, по привычке пытаюсь нащупать ногами тапочки, но здесь их, конечно, нет.

— Кристи, ты можешь оставаться тут так долго, сколько тебе понадобится, но с условием хорошо себя вести. Я ведь живу не одна.