Книга Бостонская ведьма, страница 51 – Андреа Каталано

— Добрый день, достопочтенный Уэстон! – бодро поздоровалась Мэгги и, одарив гостя лучезарной улыбкой, изобразила реверанс. – От всего сердца надеюсь, что юному мастеру Уэстону сегодня уже лучше?

— О да, матушка Джонс, ему существенно лучше! – Вероятно, все дело было в дикой и нескрываемой красоте Маргарет, но Уэстон даже забыл осенить себя крестным знамением и уставился на нее, как на редкий самоцвет, растеряв всякий страх.

— Очень рада это слышать. Что ж, чем я могу вам помочь?

— Ну, м-м-м, видите ли… Вы говорили о скверном духе в нашем доме, и мы с женой весьма обеспокоены этим заявлением. Что конкретно вы подразумевали под этими словами?

— Достопочтенный Джонс, весь наш мир пропитан духом – как скверным, там и хорошим, и именно от того, чем наше тело напитано больше, и зависит самочувствие, понимаете?

— Ну да, конечно же, но…

— Вы ведь сами сказали, что мастеру Уэстону сегодня в разы лучше? – Мэгги взглянула на гостя в упор; одной рукой опираясь на верстак, а вторую пристроив на талию.

Достопочтенный Уэстон, конечно же, купился на эту уловку – Томас заметил, как его глаза скользнули по той руке, что лежала на талии. Мэгги обладала природным очарованием, и Томас прекрасно об этом знал.

— Ох, ну да, матушка Джонс, теперь мне ясно, о чем речь. Да, конечно, вы изгнали из нашего дома скверный дух, и я вам за это весьма благодарен.

— Скажите вашей хозяйке, что волноваться не о чем. Ее сын идет на поправку – не это ли самое главное?

Бесс на руках у Томаса неожиданно зашлась криком и потянулась к Мэгги – даже она не смогла устоять перед притягательностью матери.

— Бесс, моя милая крошка, – откликнулась та и, подойдя к мужу, забрала девочку на руки. Дочь тут же уткнулась лицом ей в шею.

— Как же она похожа на свою матушку! – заметил мистер Уэстон.

— Да уж, – ответил Томас, – небеса благословили меня дважды.

После того как достопочтенный Уэстон отбыл восвояси, пожелав им хорошего вечера, Томас поцеловал жену в щеку.

— Банрин,– тихо выдохнул он ей в ухо.

— Да, я такая, – понимающе усмехнулась та.

2 декабря 1647 года

Печальный день сегодня вышел. Впервые за все годы работы повитухой я потеряла новорожденного. У ребенка матушки Холл намоталась на шею пуповина, и я не знаю, как долго он пробыл в таком состоянии в утробе матери. Но когда та наконец-то разродилась, он уже был синий и холодный. Здесь я уже ничего не могла поделать. Невыносимо грустно видеть мать, и без того уже потерявшую троих младенцев за последние пять лет. Пусть Господь облегчит ее муки в столь темный час.

А потом, словно этого было мало, пришла еще и вдова Хэллет, умоляя никому не рассказывать о ее визите. Я ответила, что она могла бы и не просить – любой нормальный лекарь связан клятвой Гиппократа.

Вдове требовался «афродизиак». Я спросила, что она подразумевает под этим словом. Вдова пояснила, что это нечто, что позволит соблазнить мужчину, нечто такое, что внушит ему непреодолимое желание. Вот же коварная вертихвостка! Я сказала, что она пришла не к тому аптекарю, потому что я не занимаюсь подобными снадобьями. А про себя подумала, что даже если бы и занималась, то уж такой, как эта вдова, ни за что не продала бы подобное средство. «Но ведь у вас в закромах наверняка найдется корень сатириона^[26] или нарывники^[27]», – ответила она мне. Меня аж передернуло при мысли о том, какой вред может нанести шпанская мушка, если ее употребить для подобных целей. Каким грехом и трагедией может обернуться использование порошка нарывников, я знаю не понаслышке.

Так что я ответила, что ничего подобного у меня в закромах нет. Вдова заявила, что отправится искать «старую скво из Мерримаунта», лекарку, живущую в Брейнтри. Я слышала про эту женщину; она еще кутила вместе с Томасом Мортоном^[28] несколько лет тому назад, в его колонии, той самой, которую плимутские поселенцы называли «рассадником язычества и разврата». Ну, я пожелала вдове попутного ветра и выпроводила вон. Ее присутствие ощущается как грозовое облако – как же я ее ненавижу!

Чтобы очистить дом от ее злобы, схожу-ка я и поищу кору черной ивы – та излечивает многие недуги. Такие прогулки – в одиночестве, на природе, среди всей сотворенной Богом красоты – приносят мне самую большую радость.