Книга Бостонская ведьма, страница 149 – Андреа Каталано

— За то, что я вступился за жену? Ну-ну, послушаем, что на это скажут присяжные-мужчины.

— Томас… – умоляюще позвала я. Мне совершенно не хотелось, чтобы он пачкал руки. Он ведь был выше этого. И куда лучше меня. И не заслуживал этой грязи.

Его зеленые глаза взглянули прямо на меня – и я увидела в них такую бурю чувств, такую боль, что не выдержала и отвернулась.

Это я втянула его в эту историю. Это моя вина. Он мог взять в жены другую и сейчас по-прежнему жить в Англии, работать мебельщиком в каком-нибудь процветающем городке, завести кучу детишек – сыновей, что продолжили бы его род и дело…

Но, увы, ему досталась я, со своим неуемным характером, излишне бойким языком, взрывной натурой и пятнами на совести… целой кучей пятен…

— Томас… – я подняла скованные кандалами руки и коснулась его взлохмаченной бороды. Он прикрыл глаза, как кот под гладящей рукой, жадно прижал мои пальцы к губам, а затем испытующе посмотрел в глаза – и положил руку мне на лоб. Широкая грубая ладонь накрыла его весь, и от этого прикосновения боль в черепе утихла.

— Мэгги, ты вся горишь. Неудивительно, что ты… – начал он и осекся. Его ладонь скользнула от лба по щеке, и я повернулась, коснувшись ее губами.

— Неудивительно, что я – что? Говорю не думая? А то ты не знаешь, что мне не обязательно страдать лихорадкой, чтобы высказывать то, что я думаю.

— Да уж… – На его губах обозначилась тень улыбки.

В этот момент констебль Джонсон, наконец-то пришедший в себя, выпрямился и застучал посохом по дощатому полу. Магистраты вернулись в зал и принялись рассаживаться.

Я взглянула Томасу в глаза. Он так и не отнял руки от моего лица.

— Вот сейчас все и закончится, – прошептала я.

Муж покачал головой и взял мое лицо обеими руками, словно я – все, что есть у него в этом мире.

— Нет, Мэгги, не закончится.

Констебль оттолкнул Томаса прочь; я почувствовала, как его пальцы соскальзывают с моего лица – словно я уходила в ледяную воду…

Тело снова забила дрожь.

— Тишина, тишина в зале! – требовательно воскликнул Дадли. – Достопочтенный губернатор Уинтроп сейчас огласит вердикт суда!

В зале повисла напряженная, выжидательная тишина. Губернатор встал во весь рост, и его темный силуэт как будто навис над всеми собравшимися.

А меня трясло все сильнее. Нет, я вовсе не боялась смерти. Нисколечко.

Но я боялась того, каким образом нам предстояло встретиться.

Однако я не собиралась показывать свой страх. Я не дам им победить меня. Так что я выпрямилась, задрала подбородок повыше и взглянула по очереди на каждого из магистратов.

— Уинтроп, Эндекотт, Дадли, Гиббинс, Новелл, Брэдстрин, Пинчон, Уинтроп-младший и Беллингем, – на последнем я показательно задержала взгляд. Беллингем отвел глаза. – И каков же ваш вердикт?

— Маргарет Джонс из Чарльзтауна, вы признаны виновной в колдовстве.

Толпа взревела – кто-то восторженно, кто-то – с гневом и отчаянием.

— Казнь назначена на пятнадцатое июня, понедельник. Вы будете преданы смерти через повешение, помилуй нас всех Господь.

Шум в зале стал громче. А я шумно выдохнула. Так вот, значит, как мне суждено покинуть этот мир.

— Да свершится воля Божья! – раздался мелодичный женский возглас с лавки рядом с магистратами.

Я оглянулась, выясняя, кому он принадлежит.

Вдова Хэллет, новоиспеченная миссис Лонгфелло, тяжело дышала, широко распахнув глаза, – вид у нее был такой, словно она испытала духовный экстаз.