Книга Жестокое общество, страница 79 – Морган Бриджес

Я могу лишь молиться о том, чтобы этот момент не разрушил наши отношения. Ведь я не уверена, что выживу, если лишусь брата.

Медсестра берет у меня кровь, но я едва чувствую укол иглы. Все мои мысли сейчас о другом – об Испытаниях, о Делайле, о чем угодно, но не о маленькой пробирке, в которую вливается красная струйка. В кабинете пахнет больницей и еще чем-то, будто тревогой. И хотя процедура совершенно обычная, я внимательно наблюдаю за всем, что происходит вокруг.

Стоит медсестре закрыть пробирку, как дверь в процедурную резко распахивается. Мне и смотреть не нужно, чтобы понять, кто это. И так понятно по изменившейся атмосфере и тому, как почтительно вытянулась в струнку медсестра.

— Мистер Донован, – здоровается она.

В ее голосе слышится смесь благоговения и страха, которую внушить могут только члены совета Ордена.

В кабинет входит отец. Холодный и несгибаемый, как игла, только что проколовшая мне руку. Медсестра быстро заканчивает процедуру, наклеивает этикетку на пробирку и пятится к двери. Отец коротко кивает, она выходит из кабинета, и в помещении повисает тишина.

Прижимаю ватку к месту укола, а сам поднимаю глаза на отца и встречаюсь с его стальным взглядом, таким же нечитаемым, как, надеюсь, и мой.

— Отец, – спокойно приветствую его я.

Эдвард закрывает дверь и подходит ближе. Окидывает меня критическим взглядом, потом заглядывает прямо в глаза.

— Ксавье, – резко начинает он, – ты ведь понимаешь, как важно, чтобы наследник Маккензи остался в живых, не так ли?

Я оглядываюсь по сторонам.

— Здесь нет прослушивающих устройств? Или ты совсем обнаглел и теперь открыто подрываешь авторитет других семей за их спинами?

Отец неодобрительно кривит рот.

— Лазарет не прослушивается. По крайней мере, сейчас. Итак, ты знал, что мне необходимо, чтобы ублюдок Маккензи остался в живых. Почему же позволил ему пить во время Кровавого полнолуния?

Я шумно выдыхаю, понимая, сколько в его вопросе осталось невысказанного.

— Я знаю, что у тебя на него большие планы, и поэтому он должен жить. Но откуда мне было знать, что затеял Орден? Ты мог бы меня предупредить.

— Нет, не мог. Гейдж сейчас еще пристальнее за мной следит.

— Что-то заподозрил?

Отец качает головой.

— Нет, но мы должны быть очень осторожны, если хотим защитить мальчишку Маккензи.

— Понимаю.

Он с минуту пристально смотрит на меня, то ли обдумывая мой ответ, то ли прикидывая, нет ли в нем признаков неповиновения.

— Очень хорошо. Будет весьма неудобно, если он умрет сейчас, когда уже практически стал полноправным членом Ордена.

Судя по тону отца, если это случится, виноватым окажусь я. Отвечаю ему спокойно, прекрасно понимая, в какую игру мы оба играем.

— Этого не случится. Я приложил немало усилий, чтобы он успешно прошел Испытания.

Эдвард, не сводя с меня глаз, медленно кивает.

— Сделай все возможное, Ксавье. Помни, твои действия отражаются не только на тебе, но и на нашей семье. А наша семья не терпит неудач.

Ясно, угрожает, но я не позволяю себе отреагировать.

— Я понимаю. И не подведу. До сих пор мне не так просто было ему помогать, всех же испытывают поодиночке.

— Оправдания не принимаются, сын. Впрочем, можешь не беспокоиться. На последнем Испытании рекрутов разделять не будут, соберут всех вместе. Это все, что я могу сказать.