Книга Жестокое общество, страница 101 – Морган Бриджес

Все больше распаляясь, отец начинает мерять шагами комнату. Хочется напомнить ему, что мне все это и так известно, но я молчу. В прошлый раз, когда я его перебил, все закончилось плохо.

— В нашем мире восприятие часто важнее реальности, – продолжает он. – Завладев технологическим преимуществом, я создам репутацию неприкасаемого лидера. Таким образом, мои противники дважды подумают, прежде чем предавать меня или попытаться что-то украсть. Гейджи особенно! Нас будут еще больше бояться и уважать, а это необходимо, чтобы поддерживать контроль и подчинение внутри и вокруг моей империи. Более того, в конце концов я сам смогу стать правителем Ордена.

Я невольно напрягаюсь, тревога змеей вползает в грудь, но я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица. Бросать вызов Ордену – значит нарываться на смерть. Либо мой отец возомнил себя непобедимым, либо он настолько ослеплен амбициями, что, сам того не замечая, радостно подписывает себе смертный приговор.

Что бы там ни было правдой, сейчас он не сводит с меня расчетливо блестящих глаз. В кабинете нечем дышать, кажется, самый воздух пропитан властью, которую он имеет надо мной.

— Я понимаю, почему тебе так важен наследник Маккензи, – осторожно произношу я, негромко, но твердо. – И продолжу обеспечивать его безопасность, как и раньше.

Отец кивает, по-видимому, удовлетворенный ответом, но я вижу, что мысленно он уже строит планы и разрабатывает варианты развития событий.

— Мы не можем позволить себе ошибку, слишком многое на кону.

Отец подходит к столу, садится в кресло и складывает пальцы домиком. На мгновение задерживается взглядом на старинных вещах, расставленных на стеллаже. Каждый предмет – один из множества символов власти и силы династии Донован. Той самой династии, которую амбиции моего отца теперь ставят под удар.

— Гейджи слишком долго мешали нам жить, – продолжает он, и в его голосе слышится металл. – С этими технологиями мы не только нейтрализуем их, но и сами станем неприкасаемыми. Ты доказал, что мое воспитание пошло впрок, и ты стал именно таким вороном, как я и хотел. Продолжай в том же духе, и наше наследие ждет бессмертие.

Взмахом руки отец дает мне понять, что я могу идти. Выхожу из кабинета, и сразу кажется, что в доме стало прохладнее. Небольшое облегчение после того, как я чуть не задохнулся в хитросплетении отцовских интриг. Быстро шагаю прочь, не терпится оказаться подальше от обезумевшего старика. Нельзя пойти против Ордена и выжить!

Оказавшись на улице, глубоко вдыхаю, пытаясь прояснить мысли. Луна стоит высоко в небе, и подъездную дорожку пересекают длинные тени. Направляюсь к мотоциклу и думаю о Бенджамине. Моя роль в его жизни продиктована не только семейным долгом и верностью организации – в этом есть нечто гораздо более личное. Когда-то наследник Маккензи был моим другом. Но если я подчинюсь приказам отца, мне придется видеть в нем врага. Впрочем, может, он всегда мне им был.

Сажусь на мотоцикл, и двигатель под седлом взрывается ревом, как пробудившийся зверь. Лечу прочь от поместья Донован. Не просто от здания, от оков судьбы, которую я не выбирал.

Вскоре подъезжаю к общежитию. Здание освещено слабо, вокруг царит тишина – большая часть студентов уже спит. Паркуюсь в гараже, глушу мотор и снимаю шлем, наслаждаясь передышкой, тем, что я снова на какое-то время обычный студент. Пусть даже только внешне.