Книга Ловелас. Том 8, страница 91 – Илья Взоров

Стало по-настоящему тихо.

— За дружбу! — заорал я.

Что тут началось.

Новая ракета ушла вверх и лопнула зелёным, за ней вторая, потом целой гроздью. Оркестр вломился во что-то бравурное, ушанки полетели в бассейн, и человек пятьдесят полезли в воду прямо в одежде.

* * *

Полли прочухала насчет алкоголя на голодный желудок очень быстро, отогнала от меня повиснувших на руках заек, повела в дом:

— Девочки! Имейте совесть. Киту переодеться надо!

Остальных гостей, что подскакивали ко мне по дороге, она и вовсе таранила, словно охранник:

— Совсем скоро он к вам вернется. Ждите!

Даже Марлона Брандо не пожалела. Тоже отправила в лист ожидания.

Мы поднялись наверх, в мою спальню, и она села в кресло у окна, закинув ногу на ногу, пока я вытирался и лез в шкаф.

— Рассказывай.

— С чего начать?

— С девочек. Дела я и завтра посмотрю.

Полли достала папиросу, но закуривать не стала — повертела в пальцах.

— У Кристи все хорошо, тошнит по утрам, но это пройдет. Как прошло у Китти. Живёт на квартире, врач приезжает по средам, всё нормально.

— Держи! — я залез в портфель, достал аффидевит Хьюза.

У Полли глаза на лоб полезли.

— Но как⁈

— Оказал важную услугу важным людям.

— И что с этим делать?

— Пока ничего. Хранить в сейфе. Пойдем в кабинет.

Я застегнул брюки, рубашку, мы отправились на второй этаж. Там я убрал документы в сейф, вытащил из портфеля коробочку.

Небольшую, тёмно-красную, с тиснением, из тех, что делают в одной-единственной мастерской и ни в какой другой. Положил Полли на колени.

— Это тебе. Поздравляю! Родина помнит.

Адлер ахнула, дрожащими руками взяла коробку. Открыла.

Внутри, на белом шёлке, лежал орден. Красная эмаль, золото…

Полли не взяла его. Она просто смотрела.

И тогда Адлер, которая за полтора года при мне не дрогнула ни разу — даже когда целилась в меня из пистолета, — подняла на меня глаза, и глаза у неё были мокрые.

Она хотела что-то сказать. Открыла рот, и ничего не вышло.

Тогда она закрыла коробку, прижала её к груди обеими руками и отвернулась к окну, где за стеклом горел бирюзовый бассейн и сто пятьдесят человек орали хором что-то совершенно неразборчивое. Плечи Адлер вздрагивали.

Мы вышли из кабинета, и Полли прикрыла за собой дверь. Адлер успела припудриться, нанести новый слой помады.

— Кит.

— М?

— Ты же понимаешь, что хранить это здесь нельзя.

— Орден? Понимаю.

— Здесь уже восемь человек прислуги. — Она говорила, глядя себе под ноги, на ступени. — Из них четверо с ключами от всего дома. И раз в месяц приходят чистильщики бассейна, которых никто не проверял.

— Полли…

— Я сниму ячейку. В «Секьюрити Пасифик», на Уилшире, на подставное лицо — у меня есть подходящая покойная тётушка из Балтимора с живыми документами. — Она наконец подняла глаза. — Но, Кит. Это вообще нельзя было сюда привозить.

— Знаю.

— Нет, ты не знаешь. Это возят фотографиями. Снимок, потом негатив в огонь. Вот как это возят. — Она остановилась на площадке. — Кто разрешил?

— Сам, — сказал я не конкретизируя. Пусть думает, что хочет. — Я настоял.

Вот это была ложь, и ложь приятная. Орден реально пронял Полли. А этот человек содержал все главные бордели Нью-Йорка и обслуживала Аль Капоне, Рузвельта…

Полли посмотрела на меня секунды две, и я увидел, как у неё в голове это укладывается. Кит рискнул и привёз через границу то, чего провозить нельзя.