Книга Ловелас. Том 8, страница 62 – Илья Взоров

— В смысле?

— В прямом. — Он вздохнул, и вздох был профессиональный. — Вы думаете, она там одна? На этом Олимпе давка. У «Фокса» есть Грейбл, и Грейбл — королева студии уже десять лет, и она Мэрилин терпеть не может, потому что видит в ней собственную замену. И правильно видит.

— А кто ещё?

— А ещё подрастают старлетки, — сказал Фельдман мрачно. — С Ван Дорен вы знакомы?

И даже перепихнулся — чуть не ляпнул я.

— Да, на вечеринки Ловеласа познакомились.

— Ну вот. Есть ещё одна, Мэнсфилд. И в Нью-Йорке в актёрской студии сидит Бейкер, эта будет посерьёзнее их всех.

— Вы их всех знаете по именам?

— Кристофер, дорогой, это моя работа — знать, кто съест моего клиента. — Он помолчал. — Статные блондинки, знаете ли, не кончаются. Каждый год приезжает десяток автобусов.

— И что спасает?

— То, чего у них нет, — сказал Фельдман. — Фигура есть у всех. Сиськи, ноги. Роль можно получить, переспав с продюсером. Или дав ему денег, если у тебя богатые родители. А вот десять дней в Корее — это уже не купишь ни за какие деньги.

Я улыбнулся в трубку.

— Чарли, передайте ей от меня одну вещь, когда будете с ней связываться.

— Всё что угодно.

— Скажите, что я горжусь.

Фельдман на том конце помолчал секунду.

— Она вам сама позвонит, как только вернется — сказал он. — Она про вас, знаете, вспоминает очень часто!

Я тоже про нее часто думал. Но говорить об этом Чарли не стал.

Утром в приемной обнаружилась мисс Прайс. Я только сделал ката, поотжимался и принял душ, как раздался звонок. И чей-то женский голос сквозь приоткрытую дверь отвечающий «офис мистера Миллера».

Я быстро принял душ, побрился, в одежде ограничился брюками, рубашкой и галстуком. Хотелось уже что-то легкого, летнего… Тем более меня ждала жаркая Калифорния.

В приемную я вышел, когда девушка все еще беседовала по телефону, что-то записывая. Она стояла, наклонившись над столом и я сразу смог оценить все ее стати.

Негритянка, высокая.

Кожа очень тёмная, с тёплым красноватым подсветом, будто под ней где-то глубоко держат лампу. И на этом фоне — светлые глаза. Серо-ореховые, почти янтарные у зрачка. Сочетание редкое до неприличия, от него первые три секунды не отлипаешь.

Кудрявые непослушные волосы уложены горячим гребнем в тугие волны и убраны назад — работа часа на полтора, не меньше, и я отлично понимал, во сколько утра ей пришлось встать.

Одета была лучше, чем требовалось. Вот это я отметил отдельно. Синяя юбка, белая блузка, крошечные серьги-гвоздики, чулки со швом, и шов идеально ровный на обеих ногах. Воротничок был накрахмален так, что об него порезаться. Отличные темные туфли на шпильке.

Фигура, конечно, загляденье. Прям на обложку Ловеласа можно. Плечи пловчихи, узкая талия и высокая, тяжёлая грудь, рвущая блузку в декольте.

Девушка закончила говорить и записывать, повесила трубку. Застенчиво мне улыбнулась.

— Добрый день, мистер Миллер. Я Оливия Прайс. Меня прислало агентство «Мэнхэттен Стафф». Я секретарь на замену.

— Доброе утро, мисс Прайс. Да, мисс Херст что-то мне говорила насчет этого. Зовите меня Кристофер, без мистеров.

— Тогда я просто Оливия.

Мнда… Вот и еще одна Оля. Причем статью похоже на советскую студентку.

— Кто звонил?

— Ах, да. Это секретарь мистера Вайнберга. Просит назначить встречу с вами после обеда.