Книга Ловелас. Том 8, страница 29 – Илья Взоров

— Посол преувеличивает.

— Только не Болен! — сказал Джон Фостер. — В этом его беда как политика и ценность как дипломата.

Аллен вынул трубку изо рта.

— Рассказывайте, — сказал он. — Всё. Нам очень интересно.

И я начал рассказывать.

Аккуратно.

Про первую ночь — как меня забрали из «Метрополя» в половине второго и привезли в особняк на Малой Никитской. Про камин, про пенсне, про то, как мне дали понять, что я никуда не уезжаю.

Про то, как я познакомился с ним раньше, в Кремле, на приёме — и что сработал при этом не протокол, а журнал.

— Журнал? — переспросил Аллен.

— Январский номер «Ловеласа». Я передал его через стол.

Джон Фостер медленно повернул голову.

— Вы вручили министру внутренних дел Советского Союза эротический журнал?

— С голыми моделями, — подтвердил я — С близняшками.

Аллен захохотал. По-настоящему, с кашлем, так что пришлось вынуть трубку и вытереть глаза.

— Господи боже, — сказал он. — Фостер, ты понимаешь, что мы делали это пятнадцать лет неправильно?

Старший поморщился.

— Продолжайте, мистер Миллер. Международные отношения иногда работают не так, как должны. Я слышал, Берия большой любитель женщин.

— Так и есть.

Я продолжил.

Про второй контакт — дачу, обед, разговор о Корее, названную дату обмена пленными. Про то, что предложение по Вене исходило от него и что я только переформулировал.

Про особняк, про знакомство с замом Берии Кобуловым.

И разумеется, ни слова про плёнку с дачи Хрущёва. Ни слова про Меркулова и Судоплатова. Ни слова про то, что было сказано в бассейне про грибочки и мост.

По окончанию рассказа, Даллесы переглянулись.

Это было быстро, на полсекунды, и я бы не заметил, если бы не привык за неделю следить именно за такими вещами.

— Я всё время был на связи с вашими людьми, — сказал я Аллену. — В посольстве. Передавал через них всё, что считал важным, в тот же день.

— Меня информировали, — кивнул Аллен. — И брата тоже. — Он выбил трубку о подошву. — Удачная получилась поездка, мистер Миллер. Крайне удачная.

Мы перешли на вторую лунку.

Я ударил — плохо, мяч ушёл в рафф, и кэдди издалека сделал вид, что не заметил.

На третьей я решил, что пора.

— Господа. Мне нужно вам кое-что показать. И лучше показать здесь, где нас никто не видит, чем потом объяснять.

Я расстегнул карман, достал коробочку красного коленкора и раскрыл её на ладони.

Рубиновая эмаль под утренним солнцем стала почти прозрачной.

Аллен наклонился первым. Посмотрел, поднял брови, взял двумя пальцами и повернул к свету.

— Орден Красной Звезды, — сказал он. — Джон, взгляни.

Старший Даллес посмотрел.

И на секунду у государственного секретаря Соединённых Штатов сделалось лицо человека, которому подали на завтрак живого краба.

— Это что, настоящий?

— Указ Президиума Верховного Совета от девятого апреля, — сказал я. — Закрытый. Не подлежит опубликованию. Вручал Кобулов, в кабинете, под коньяк.

— И за что же?

Тут мне пришлось поднапрячься.

— За особый вклад в международные отношения. За содействие в установлении контактов между Советским Союзом и общественностью Соединённых Штатов.

— И вы приняли?

— Отказаться было нельзя.

— Нельзя, — неожиданно согласился Аллен. — Совершенно нельзя. Отказ означал бы, что вы работаете против них, а вы должны были показать, что работаете с ними. Вы поступили правильно.