Книга Ловелас. Том 8, страница 100 – Илья Взоров

И тут я увидел Ларри.

Он стоял у дальнего конца бассейна, и я его не сразу узнал.

Год назад это был долговязый студент в свитере с растянутым воротом, который таскал за мной макеты и боялся дышать при Китти. Сейчас на нём был отличный лёгкий костюм, рубашка с мягким воротничком, волосы уложены назад с пробором, и держался он так, будто родился в этом доме.

Правда, слегка покачивался.

И клеился к статной блондинке.

Девушка была хороша — высокая, в бирюзовом платье, с той гладкой, отработанной перед зеркалом посадкой головы, по которой в этом городе за сто шагов узнают начинающую актрису. Ларри что-то ей говорил, наклоняясь, и разводил руками. Видимо, демонстрировал размер банковского счета.

Попытка сблизиться, приобнять за талию не дала эффекта. Девушка допила шампанское, раздраженно отмахнулась от парня.

И пошла в сторону, где стоял Занук.

Парень остался, весь красный как рак. Вот же лузер.

— Ларри! — крикнул я.

Он обернулся, увидел меня, и лицо у него мгновенно поменялось: пьяная досада сошла, вернулся мой операционный директор.

— Иди сюда!

Он подошёл, достал серебряный портсигар с монограммой, вытащил папиросу. А ведь парень не курил. Эх, не там он ищет статус. Гробя здоровье, девок не подцепишь.

— Ты курить начал?

— Ага, еще в Нью-Йорке. Кстати, поздравляю! Здорово ты Маккарти…

— Понимаю.

Воспитывать его насчет табака? Нет, не то место.

— Рассказывай про группу.

Ларри тут же подобрался. Выпитое из него не ушло, но сдвинулось куда-то на задний план.

— Пластинка почти готова. Две вещи, обе с Ричардом на вокале: «Rock Around the Clock » и на обороте «Рокет 88». Записали в начале апреля демо, сейчас доводим — Брукс третью неделю мучает сведение, ему всё не нравится бас. Матрицу отдадим на завод в конце недели. Печатаем сразу и на сорок пять оборотов, и на семьдесят восемь: молодняк уже покупает маленькие, а автоматы в закусочных все ещё под большие.

— Тираж?

— Первый — двадцать пять тысяч. Брукс говорит пятьдесят, я говорю двадцать пять. Если разберут — допечатаем за десять дней.

— Нормально, — согласился я. — Дальше.

— Дальше выступления. — Ларри загнул палец. — Забукированы на три месяца вперёд. Всё лето расписано. Танцевальные залы, ярмарки округов, два парка аттракционов, один пирс в Санта-Монике. Сан-Диего, Финикс, Бейкерсфилд, Фресно, Сан-Хосе, Окленд. В августе зовут в Чикаго на две недели.

— Хорошо.

— Плохо, Кит.

— Почему?

Ларри вздохнул и потёр лоб.

— Потому что им нечего играть. У них восемь вещей с новыми песнями. Семь, Кит. Полноценное выступление — это час двадцать. Они уже сейчас на втором отделении играют «Рок эраунд зе клок» по второму разу, и публика пока не замечает, потому что пьяная. К июлю заметит.

— Ребята работают над новым?

— Работают. — Он поморщился. — Урывками. Утром репетиция, днём переезд, вечером концерт, ночью гостиница. У Ричарда в блокноте штук двадцать заготовок, он их напевает в автобусе, и они там же и умирают, потому что записать негде и некогда. Чак приносит рифы, Брукс их забывает к следующему городу.

Вот это была настоящая проблема. И, что приятно, решаемая.

— Ларри. Снимаем ранчо.

— Что?

— Ранчо. Где-нибудь в долине, часа полтора езды, чтобы никто не приезжал просто так. Дом, флигель, сарай под запись. Ставим туда пианино, аппаратуру, «Ампекс», два хороших микрофона, звукооператора на постоянно. Кухарку готовить. И запираем их там на месяц.