Онлайн книга «Венецианский роман»
|
Я вытащила сигареты и зажигалку; помню, у меня дрожали руки. Но других подробностей этого страшного момента не помню. Каким-то образом ноги донесли меня до кресла, в которое, оказалось, я села. А он исчез в коридорчике, где были телефонные кабинки. Наверное, дело очень срочное и серьезное, крутилось у меня в голове. Или потому, что, если бы он звонил из нашего номера, мне было бы слышно, что он говорит? Помню также, что как бы на фоне моей тревоги перед глазами оказался скол хрустальной пепельницы. А еще пришла в голову фантастическая гипотеза, подогретая ревностью: звонила Козима, которая хочет признаться ему в своей безумной любви («Не могу жить без тебя, приезжай немедленно, а не то покончу с собой»). Я даже попыталась вспомнить номер телефона на листочке, который я, как дура, уронила на пол, вместо того чтобы внимательно прочитать и запомнить. Кажется, там была семерка и ноль. Но такие вещи удаются только профессиональным разведчикам, которых специально тренируют запоминать все с первого взгляда… В любом случае я не помнила телефонный номер Козимы. И к тому же (голова у меня все-таки работала, хоть и медленно) в 21:20 Козима сидела в центре своего овального стола у меня на виду и рассматривала искоса этого странного, немного нахального гостя в рубашке с жабо и с золотыми пуговками. А он как раз уже вернулся из коридора, не увидел меня сразу и остановился на мгновение, вглядываясь в полутьму, – этот человек, который сам возник из тьмы, четко вырисовываясь в проходе, очень красивый, настоящий mystery man. В этот момент мне показалось (и сейчас кажется), что из-за мистера Сильверы мое любопытство высохло, атрофировалось навсегда. Что я никогда больше не буду способна выдвигать гипотезы, давать волю фантазии и задавать вопросы о ком бы то ни было – другим и самой себе. Никогда больше не захочу знать ничего о ком бы то ни было, никогда. Он сел в соседнее кресло рядом со мной, и ему, наверно, стало меня жалко, потому что он сказал: — Это просто человек, который хочет со мной встретиться завтра рано утром. Это было сказано с убийственной беззаботностью. — Прекрасная новость, – сказала я. И добавила: — А если бы он захотел встретиться с тобой прямо сейчас, ты ведь пошел бы, да? Он не ответил. Он истратил все свои слова во время «Дуэта у окна», в «Беседе с Козимой». А на мою долю ничего не осталось: ни секретов, ни объяснений, ни откровений. Если ему нужна помощь, он постучится не в мою дверь. Если ему надо поведать ужасную тайну, он исповедуется не мне. Если ему нужны деньги, он попросит их не у меня. Я встала и помахала ключом. — Ну что, поднимаемся? Он пошел за мной так, как будто меня не было рядом; и так же было в лифте, по крайней мере мне так казалось. Как будто он шел в толпе, не уклоняясь от людей, но и не касаясь их, заключенный в свою раковину. Я почти удивилась, когда он вместе со мной остановился перед номером 346, а не пошел дальше. Оказавшись в нашем салоне, я почувствовала себя совершенно потерянной. Никогда я не была настолько парализована; никогда еще мне не случалось, оказавшись с мужчиной в подобной ситуации, растеряться и не знать, что делать дальше. Какое тревожное, унизительное ощущение: будто я стою на шпиле собора и не знаю, как спуститься, и в то же время – будто я не могу открыть самый простой ящик. И это он подтолкнул меня подняться на этот ужасный шпиль, и это он сам был проклятым ящиком. Меня просто трясло от ярости. |