Книга Венецианский роман, страница 15 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

Гуляя по Венеции с Кьярой, я всегда чувствую себя неловко, как чувствует себя женщина (это я) в туфлях без каблуков, идущая рядом с подругой на высоких шпильках (Кьяра). Не то чтобы она была всегда неправа, просто меня утомляют ее неуемные восторги по поводу бесконечных колодцев, террас, коньков крыш или – как сегодня – силуэта церкви Санта-Мария-деи-Мира́коли.

— Потрясающе. Потрясающе. Невероятно, – взволнованно изливает свои чувства Кьяра.

Конечно, то, что она говорит, часто справедливо, но преувеличенные восторги Кьяры (и других людей ее типа) по поводу красот Венеции вызывают у меня обратную реакцию.

Впрочем, уколы в адрес ни в чем не повинной Кьяры объясняются моим характером: не зря меня часто упрекают в высокомерии и поспешных суждениях, в безжалостной нетерпимости к любой слабости (недостаток, от которого нет лекарства). Но в свою защиту я скажу, что в моей работе необходимо сопротивляться так называемому очарованию ушедшего времени и изношенных камней (в Венеции и не только). Человек, занимающийся антиквариатом, поневоле ожесточается: надо быть всегда готовым к прыжку – вроде кошки, только что соскочившей с подоконника в крошечном переулке и перепугавшей Кьяру, которая взвизгнула «Ой-йо!» (это «Ой-йо!» – типично венецианский визг, который нужно запомнить).

* * *

И вот так, от кошки до кошки, от мостика до мостика, она, паря на высоченных каблуках, и я, шагая прямо по земле, под хмурым небом, несущим низкие облака, съевшие почти солнечный свет, – мы пришли к месту нашего второго делового визита.

А вот и шикарный антикварный магазин Пальмарина на улице Calle Larga XXII Marzo. Через витрину мы видим его безупречный двубортный темно-синий пиджак в белую полоску, его мелькающие руки и до блеска начищенные туфли.

Некоторое время мы наблюдаем, как Пальмарин суетится вокруг какого-то улыбающегося японца среди комодов, зеркал, деревянных статуй и инкрустированных столиков. Пальмарину лет шестьдесят с небольшим, но для своего возраста он выглядит очень хорошо. Он среднего роста, склонен к полноте, с редкими светлыми волосами, разделенными широким прямым пробором. Он надеется, что благодаря светлой коже (да еще вылинявшим голубым глазам) выглядит как немец или швед, а люди этих национальностей вызывают доверие. Но результат усилий нулевой: скорее он похож на старого актера, выступающего в оперетте в роли обманутого мужа-барона, не хватает только монокля.

Как антиквар он не обладает ни особым нюхом, ни средствами, необходимыми для крупных сделок. Если он заинтересован в каком-то деле, то старается навязать себя в качестве посредника или источника информации. На самом деле Пальмарин склонен к беспочвенным фантазиям: он может усмотреть в каком-то предмете сказочные возможности, но в девяти случаях из десяти его затеи кончаются пшиком. Однако, поскольку из изобилия его находок что-то иногда оказывается и вправду интересным, Кьяра поддерживает с ним контакт и о серьезных проектах сообщает мне.

Никогда не знаешь, что может оказаться на вилле в Падуе, сказала она мне по телефону.

Главный недостаток Пальмарина – это то, что он никогда не начинает с сути дела: сначала он развлекает тебя подробностями личной жизни половины жителей Венеции; сплетни всегда начинаются со слов «а кстати». Возможно, это выражение кажется ему квинтэссенцией дипломатической изощренности, каковой всегда славилась Венецианская Республика.