Онлайн книга «Урок обольщения»
|
Остапчук принялся за шкаф для инструментов, за которым скрывался раньше лаз на ту сторону ограды, за пределы ДПР. Сам ход засыпали, причем за ходом операции следил сам Сорокин (много бед случилось из-за этого самого лаза), а дверь шкафа заваривал сам заведующий, лично. Остапчук осмотрел сварной шов, потряс сам шкаф — тот стоял намертво, привинченный к стене и к полу. Очередь была за Андрюхиным «кабинетом» — закутом за фанерной перегородкой, где стоял верстак, табурет, в нарушение пожарных норм — керосинка. — Штрафану, — машинально пообещал Остапчук, шаря по углам. Табуретка стояла на половике, он и половик отодвинул, простучав. Потом Иван Саныч обшарил полуторку, приказал поднять капот, потом и откинуть сиденье, самолично влез в кузов и простучал днище там. Везде звучало глухо, лишь в одном месте звякнуло. Пельмень, кашлянув, доложил: — Это я заплатку пришпандорил, Иван Саныч. Его заткнули: — Цыц. — И Остапчук пошел к трактору, обшарил все внутри, обошел вокруг, постучал по бензобаку, кряхтя, влез и осмотрел днище, постоянно простукивая еще и пол. Даже на колеса он смотрел так, будто они в чем-то виноваты. Запасную шину от трактора, что стояла у стены, сержант осмотрел изнутри, хотя вонь от нее стояла такая, что ясно было — если там хорониться, там и подохнешь. — Где смотровая яма? — отрывисто спросил сержант, а желваки по скулам так и гуляли. — Нету у меня смотровой, — смиренно признался Пельмень, — я все прошу, чтобы позволили выкопать, а Виктор Робертович говорит: нет штрафникам веры, вам позволь яму выкопать, так вы схрон соорудите, а то и новый тоннель наружу… Акимов не сдержался, прыснул, тотчас сделал вид, что закашлялся. От Остапчука искры сыпались, как из трансформатора, он процедил, тыча пальцем в стену: — А это что? Для чего? Куда лазать?! Сергей глянул: речь шла о какой-то штуке вроде лестницы, сваренной из арматурин. Пельмень объяснил: — Так это я того, варить учусь. Ровно пока не получается углы выводить, я на обрезочках. Иван Саныч, это для детской площадки… — Почему длинная?! — …ну или как оградка пойдет, для клумб. Иван Саныч, ну я ж не знаю — получится или нет! Меня ж некому учить варить, я сам до всего дохожу… — Смолкни, — снова приказал Остапчук, но теперь было видно, что он смешался и уже ни в чем не уверен, — еще раз повторяю: где был? Пельмень опустил голову. — В глаза смотри! Парень послушно поднял голову, но все-таки норовил скосить гляделки, забормотал: — Слушайте, ну я ж не виноват. У меня ж нет ничего, заведующий вообще ничего не выделяет, а транспорт подай. Вот я и пасусь… ну, черт! На свалке! — Ночью? — не подумав, удивился Акимов и тотчас застыдился. Само собой, ночью, когда ж еще. На фабричной свалке много кто пасется — факт общеизвестный, хотя и замалчиваемый. После того как на толкучке один тип попытался загнать цепь от транспортера, притом что списанных цепей по хозяйству не проходило, Вера настояла на обустройстве дополнительного поста, но сторожу было интереснее гонять чаи и решать шахматные этюды в газетках, чем шляться ночами среди хлама. К тому же велик риск натолкнуться на звероватый народ, жаждущий набрать хоть бы что, обменять на горячительное. И в поисках они прокапывали в горах мусора настоящие барсучьи ходы — не зная и в темноте можно было провалиться в тартарары. Так что сторож сидит себе в тепле и сторожке, а желающие бродят, отыскивая кому что нужно. |