Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 71 – Лорен Э. Рико

— Нет, так дела не делаются. Если ты пишешь статьи, то ты пишущий журналист. Если ты пишешь картины, то ты художник. Если ты занимаешься пением, то ты певец или певица. Ты можешь быть дерьмовой журналисткой, или художницей, или певицей, но это не делает тебя чем-то иным, – ты все равно остаешься журналисткой, художницей или певицей.

Что ж, раз уж она так ставит вопрос…

— Да, хорошо, так оно и есть, я пишущая журналистка, – соглашаюсь я.

Теперь она кивает, глядя вперед, на дорогу.

— Понятно. И что же мешает тебе написать этот материал? Зачем тебе нужно его разрешение?

— Если я захочу, чтобы его напечатали во «Флюксе», то мне понадобится его разрешение.

— Ты хочешь сказать, что если ты напишешь потрясающий, серьезный, наполненный глубоким смыслом, отпадный материал, то он отвергнет его, потому что считает, что ты не готова? И вообще, что это значит – готова? Какой критерий он использует? Как он решит, что ты наконец достаточно созрела, чтобы писать такие материалы? – Она качает головой и быстро, искоса смотрит на меня. – Не знаю, Гэбби, все это кажется мне довольно субъективным и произвольным. И что вообще представляет собой этот малый, Макс? С какой стати он сначала увольняет тебя – или позволяет тебе уволиться, я никак не разберу, что именно у вас там произошло, – а теперь разрывает твой телефон? Думаю, дело тут в том, что он облажался и теперь понимает это.

Наверное, от изумления у меня реально отвисает челюсть. Я знаю эту женщину всего ничего, но она только что дала мне самый лучший, самый содержательный и полезный совет, который я когда-либо получала в жизни: наплевать на Макса и оценить себя.

— Извини… – начинает она, снова бросив на меня быстрый взгляд. – Может, я слишком категорична? Матео говорит, что я имею обыкновение не принимать всерьез проблемы других людей – или упрощать их. Но я вовсе не пыталась…

— Нет, это не так, совсем не так! – резко перебиваю я. – Нет, нет… Полагаю… полагаю, я никогда не думала об этом в таком ключе. Я вроде как… ждала разрешения. Но ты права, оно мне не нужно.

— Да, оно тебе не нужно, – вторит мне она, решительно и твердо. – Так что найди нужные факты, Гэбби Ди Марко, проделай все те штучки в духе Шерлока Холмса, в которых ты дока, а затем напиши свой материал об этой истории – какой бы она в конце концов ни оказалась.

Есть что-то такое в том, как она произносит последние слова, как будто держит в уме нечто, о чем не говорит.

— В каком смысле?

Мне нет нужды пояснять, о чем я ее спрашиваю, – она и так это знает.

— В том смысле, что ты должна быть готова – готова к тому, что то, что ты, как тебе кажется, напишешь, может в конце концов оказаться совсем не таким, как ты ожидаешь.

— Только не в том случае, если я напишу правду. Факты есть факты. Правда – это не что-то изменчивое, не что-то текучее.

Исабель фыркает и бросает на меня еще один взгляд, на сей раз изумленный.

— На какой планете ты живешь? – язвит она. – Да, разумеется, факты есть факты. Но факты и правда – это не одно и то же, верно? – Она продолжает, прежде чем я успеваю даже подумать о том, что бы ответить: – Разве правда не является вопросом восприятия? Моя правда может быть не такой, как твоя правда, – но все равно они обе могут быть… правдой.

— В этом нет абсолютно никакого смысла, – парирую я. – Если бы это было… ну, ты меня понимаешь… правдой… то убийцы бы всегда уходили от ответа. А все эти чокнутые сторонники теории заговора – они… они…