Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 173 – Лорен Э. Рико

«Теперь я смотрю на это вот как: Мариана умерла в тот самый день, когда пропала. И… и в тот же день родилась Габриэлла».

Он откидывается на спинку стула, делает глоток из кружки и снова переводит взгляд на меня.

— Габриэлла… ты… – Он делает паузу, подыскивая слова. Не английские слова, нет, а просто… слова. Чтобы выразить мысль. – У тебя быть счастливая жизнь, mi amor?

Я не готова к этому вопросу, и у меня уходит секунда, пока я собираюсь с мыслями и отвечаю.

— Э-э-э… да… очень счастливая. – Я киваю. – У меня было все, что я когда-либо могла пожелать…

— А любовь? В твоем доме была любовь?

Он спрашивает, любили ли меня мои родители – мои другие родители.

— Да, у меня было столько любви, – отвечаю голосом, охрипшим от наплыва чувств. – Меня любили каждую минуту каждого дня моей жизни.

Альберто ставит свою кружку и обеими руками вытирает слезы, катящиеся по смуглым щекам.

— Bueno. Это хорошо. А теперь… теперь ты найти дорогу обратно, обратно к нам? – взволнованно спрашивает он.

— О нет. – Я качаю головой и смотрю на Исабель. – Это она нашла меня…

Он тоже переключает свое внимание на нее.

— Исабельита, por favor, mi amor – dime. Пожалуйста, расскажи мне. Расскажи мне, как ты смогла наконец вернуть нашу Мариану – нашу Габриэллу – домой.

Его тон так мягок, и в нем звучит такое уважение к старшей дочери и тому невероятному подвигу, который она совершила, что это, кажется, лишает мою сестру всего ее прежнего подозрительного и воинственного настроя. Несколько секунд она глядит в свою кружку, затем, подняв глаза, поворачивается ко мне.

— Я расскажу ему по-испански – чтобы быть уверенной, что он понял все. Пойдет?

Я киваю. А затем сижу молча, слушая плавную речь Исабель. Он смотрит на нее, не отрывая глаз, и время от времени задает короткие вопросы. Я мало что понимаю из того, что она говорит, но улавливаю суть – ведь как-никак я знаю эту историю наизусть. Знаю все, кроме ее концовки.

Никто из нас не знает, какой у нее будет конец.

Когда Исабель замолкает, Альберто подается вперед, поставив локти на колени и потирая руками подбородок, как будто пытается осмыслить все то, что сейчас услышал. На его лице читаются одновременно и радость, и печаль. Каким-то образом я совершенно точно знаю, что сейчас он думает обо всем, что пропустил, – и скорбит о той маленькой девочке, которую он потерял. Но эта печаль, какой бы глубокой она ни была, не идет ни в какое сравнение с благодарностью, которую он испытывает сейчас. Я вижу это, я чувствую это, как будто нахожусь в его голове.

Мне хочется несколько минут побыть одной, там, где не будет ощущаться накал нашего воссоединения.

— Я могу… Я могу воспользоваться вашей ванной?

— Sí, sí. Да, конечно, – отвечает он, показывая на одну из дверей.

Войдя в маленькую ванную в бежевых тонах, запираю дверь и умываюсь холодной водой. А когда поднимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале, то не верю своим глазам. До сих пор я видела в зеркале только свое собственное лицо – лицо Гэбби. Но теперь, увидев Альберто, я вдруг узнаю его черты в себе. Это потрясает меня до глубины души, и мне приходится ухватиться за край раковины, чтобы не упасть. Да, к этому надо будет привыкнуть. И это будет нелегко.

Делаю глубокий вдох, выхожу из ванной и слышу, что они разговаривают по-испански, кажется, речь идет о тете Исабель – Ане-Марии. Может быть, Исабель рассказывает ему о quinceañera?