Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 171 – Лорен Э. Рико

В ответ он тепло улыбается и кивком показывает на свою дверь.

— Пойдем, – говорит он ей. Затем смотрит на меня. – Ven, mi amor, ven. Иди сюда, моя дорогая, иди сюда.

И я иду.

Наши дни

Когда он берет меня за руку, у меня возникает ощущение дежавю – такое сильное, что я едва не валюсь на колени. И на мгновение меня парализует всепоглощающее ощущение узнавания – не этого места и не этих действий, а этих чувств. Его прикосновение пробуждает во мне воспоминание из далекого-далекого прошлого, и я теряю дар речи – хотя я не смогла бы найти слова, чтобы описать свои чувства, даже если бы могла говорить.

— Ты в порядке? – спрашивает Исабель у меня за спиной.

В ответ я могу только кивнуть.

Мы поднимаемся вслед за ним на крыльцо и входим в дом. Он отпускает мою руку и показывает на небольшой, накрытый простыней диван, стоящий у стены.

— Присаживайтесь. Я сварю нам кофе, – говорит он и уходит на кухню.

Я сажусь, а Исабель, стоя посреди комнаты, начинает медленно поворачиваться, оглядывая то, что совсем не похоже на свинарник, заваленный мусором, который, насколько я понимаю, она ожидала увидеть. И наверняка она не ожидала увидеть трезвого опрятного приветливого мужчину, который сейчас возится на кухне. На ее лице написана такая оторопь, что мне становится жаль сестру – хотя я не осмеливаюсь сказать ей это. Как не осмеливаюсь рассказать и о том, что только что произошло между мной и Альберто, потому что опасаюсь, что она этого не поймет и в итоге я почувствую себя дурой. Так что лучше уж буду помалкивать.

С дивана я могу видеть маленькую кухню, больше похожую на нишу, чем на отдельное помещение. В ней поместились плита на две конфорки, крохотный столик, узкая мойка и маленькая полка для посуды. На миниатюрном холодильнике стоит микроволновка. Как раз достаточно для одинокого холостяка.

Окидываю взглядом пространство, пытаясь понять, что собой представляет этот человек – раз уж он не похож на то жалкое существо, каким мне описывала его Исабель. Пол и стены бетонные, и сквозь жалюзи на окнах льется солнечный свет, делая комнату светлой и воздушной. Замечаю еще две приоткрытые двери – похоже, одна из них ведет в ванную, а вторая – в спальню. Обстановка в комнате скудная: помимо застеленного простыней дивана – пара складных стульев и прямо напротив нас самодельный журнальный столик, сооруженный из доски, положенной на шлакоблоки. На столике лежат Библия на испанском языке, газета, и рядом с ними аккуратно разложен пасьянс. Также здесь есть небольшой телевизор с плоским экраном, поставленный на штабель ящиков из-под молока, эти ящики служат также книжным шкафом. Пытаюсь разобрать названия книг, но они все на испанском.

Исабель все так же продолжает стоять посреди комнаты, вглядываясь в каждый квадратный дюйм, как будто пьяница и наркоман, которого она помнит, может прятаться где-то здесь, только и ожидая ее ухода, чтобы вновь появиться.

— ¿Papi. Qué pasó aquí?^[115] – спрашивает она своего отца.

— Говори по-английски, Исабельита, – отвечает Альберто, обернувшись через плечо в своей кухоньке. – Твоя сестра нет говорить по-испански.

— Не говорит, – машинально поправляет она.

— Hablo un poco^[116], – уточняю я.

Она смотрит на меня, вскинув бровь.

— Да ну? Ты что, хочешь и ему сказать, что ты не прочь заняться сексом?