Книга Тонкий лед на глубине, страница 78 – Алексей Градов

— У аппарата Шелест, дежурный радист, — голос звучал монотонно, рубя фразы на короткие информационные блоки. — Статус объекта критический. Начальник станции Гордеев мертв. Насильственная смерть, факт зафиксирован материально. Подозреваемый задержан, обезоружен и жестко изолирован в жилом блоке. Топливные цистерны опустошены в результате акта диверсии. Основной генератор выведен из строя. Отопление отсутствует полностью. Температура в помещениях отрицательная. Резервного питания осталось на тридцать минут. Прием.

В эфире возникла долгая, плотная пауза. Штормовой ветер завывал в разбитых наружных фидерах антенны, передавая на наушники низкую, зудящую вибрацию.

— Информацию принял, Шелест, — голос капитана «Бурана» утратил дежурную размеренность, сжавшись до сухих, командирских приказов. — Доложите состав пострадавших и потребность в медицинской помощи. Прием.

— Подозреваемый зафиксирован полимерными стяжками к несущей конструкции, травма носа, — отчеканил Шелест, контролируя ровный ритм дыхания. — Пострадавших двое. Механик Барышев: черепно-мозговая травма, рассечение височной области, находится в сознании. У меня термический ожог правой кисти второй и третьей степени. Метеоролог Васина физических повреждений не имеет. Нужна эвакуация. Прием.

Треск разрядов на частоте усилился, разорвав окончание фразы коротким шипением, но ответ последовал незамедлительно.

— Фиксируйте координаты, Шелест, — металл динамика завибрировал от форсированного голоса. — Мы преодолели внешнюю гряду ледовых торосов. Находимся в семи милях к северо-западу от острова. Осадка судна не позволяет подойти к пирсу вплотную из-за падения уровня воды и плотного поля битого льда. Будем спускать на лед катер на воздушной подушке. Расчетное время подхода к вашему волнолому — сорок минут. Держите людей в укрытии. Подготовьте группу к немедленной эвакуации на борт. Связь держать каждые десять минут. Прием.

— Принято, — Шелест не изменил тона. — Ожидаем катер через сорок минут. Конец связи.

Он отпустил клавишу тангенты.

Жесткая пластиковая пластина отскочила с сухим щелчком, разорвав цепь передачи. В наушниках остался только равномерный, безжизненный шорох радиоволн. Шелест стянул гарнитуру с головы и повесил ее на боковой крючок панели.

В этот самый момент свет сорокаваттной лампы под кирпичным потолком радиорубки мигнул, сбросив яркость в два раза. Желтая нить накаливания окрасилась в тусклый багровый цвет.

Снизу, из вентиляционных решеток цокольного яруса, пробился резкий, надрывный звук.

Двухтактный аварийный пускач «УД-25» закашлялся. Частота вращения вала резко просела. Регулятор подачи топлива попытался компенсировать падение оборотов — мотор взревел на секунду, выбирая из поплавковой камеры карбюратора последние граммы летней солярки, смешанной с конденсатом.

Затем последовал жесткий, звонкий лязг поршневых колец о сухие стенки цилиндров.

Топливная магистраль захватила воздух. Мотор издал прощальный металлический чих, выбросил в выхлопной коллектор порцию несгоревшего углеводородного пара и окончательно затих.

Лампа под потолком полыхнула оранжевым светом, нить сжалась до раскаленной красной точки и угасла, погрузив радиорубку в непроницаемую, ледяную тьму.

Отключение резервного контура произошло раньше расчетного времени: мороз сжал остатки горючего, превратив его в нетекучий парафин. Вращение ротора генератора остановилось. Трансивер «Ангара-РБ» потух, издав тихий щелчок остывающего реле.