Книга Тонкий лед на глубине, страница 73 – Алексей Градов

Поверхность приямка была покрыта толстой радужной пленкой ушедшего в грунт дизеля. Дорогая, дефицитная летняя солярка, необходимая для поддержания жизни станции в условиях штормовой блокады, впитывалась в песчаную подушку острова.

— Сволочь… просто вредитель конченый… — прохрипел Барышев за спиной.

Механик опустился на колени у соседней, меньшей по объему емкости аварийного запаса. В правой руке он держал алюминиевый мерный щуп с нацарпанными ножом делениями. Звук падающей капли в пустом пространстве бака отдавался резким металлическом звоном.

Барышев вытащил щуп, поднес его к свету синего фонаря и провел замасленной перчаткой по влажной металлической шкале.

— Ну что и требовалось доказать, — голос механика сорвался на сиплый выдох. — Пятьдесят восемь сантиметров на остатке. Это меньше шестидесяти литров на всю станцию. Топливозаборная труба уже хапала воздух, топливный насос шестого цилиндра сухой. Система завоздушена наглухо.

Шелест перевел луч фонаря на лицо дизелиста. Обожженная правая рука под марлевой повязкой тупо ныла, напоминая о себе при каждом резком движении.

— Запустить аварийный контур можно? — коротко спросил Шелест.

— Запустить-то можно, да только не с основного пульта, — Барышев поднялся, оттирая ладонью пот и сажу со лба, оставив на коже темный развод. — Главный генератор мертв — там кабель питания перерублен зубилом под корень, медь в лохмотьях, восстанавливать часа три на морозе. У нас остался только малый резервный дизель-генератор марки «УД-25» в дальнем углу трюма. Он питает исключительно аварийное освещение и радиостанцию. Но у него свой собственный контур питания от автономного бачка емкостью пятьдесят литров, который тоже почти пуст.

Барышев указал замасленной перчаткой в сторону темного угла цоколя, где за рядами запасных фильтров прятался компактный двухцилиндровый мотор воздушного охлаждения.

— Делов-то… перекачать остатки из главного бака в этот чертов бочонок ручной «грушей», — сплюнул Барышев. — Но магистраль пустая! Пока топливо дойдет по шлангу до карбюратора, мы аккумуляторы пускача посадим в ноль. Надо вручную прокачивать систему топливоподкачивающим насосом, пока солярка не пойдет без пузырей. А у меня правое плечо после удара монтировкой не поднимается толком.

— Делаем вместе, — бросил Шелест.

Он передал фонарь Барышеву, зажав рукоять прибора левой рукой. Правая рука, спеленутая толстым слоем марли и туго затянутая бинтом, висела вдоль туловища, зафиксированная под полами бушлата. Работать можно было только левой кистью.

Шелест опустился на бетонное основание рядом с компактным генератором «УД-25».

Металлический корпус агрегата покрылся слоем белого инея. Топливный шланг из армированной резины тянулся от штуцера ручной подкачивающей помпы — резиновой «груши» грушевидной формы с двумя обратными клапанами — к карбюратору мотора.

— Качай, — приказал Шелест.

Барышев ухватился за резиновый баллон обеими руками. Его лицо налилось кровью, швы на импровизированной повязке из ветоши на голове натянулись. Механик начал ритмично, с силой сжимать и отпускать резиновый баллон, проталкивая остатки топлива по сухим патрубкам.

Шелест нагнулся к прозрачному отстойнику фильтра тонкой очистки.

Внутри стеклянной колбы перекатывалась воздушная пустота. Солярка не шла. Обратные клапаны помпы закисли от холода, резина потеряла эластичность. Каждое сжатие отдавалось в пальцах Барышева сухим щелчком сухих лепестков.