Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Поверх обеих подписей стоял синий мастичный оттиск круглой гербовой печати Северо-Западного бассейнового управления. Печать была смазана, краска поплыла от температуры, но дата в центре читалась отчетливо: «12 ноября». Тот самый день, когда на станцию прибыл последний гидрографический катер перед закрытием навигации. Шелест зафиксировал визуальный ряд в памяти, разложив его по ячейкам протокола: фальсификация государственного мониторинга, подделка подписи должностного лица, мотив вымогательства и прямой финансовый след, ведущий к обнаруженным в бачке купюрам. Сзади раздался шорох осыпающейся известки. Елена Васина сидела на полу, привалившись спиной к деревянному ларю для муки. Ее ноги в широких лыжных штанах были вытянуты вперед, пятки войлочных тапочек упирались в сосновые половицы. Руки девушки, черные от копоти и сажи до самых запястий, медленно поднялись и закрыли лицо. Тонкие плечи под синим свитером затряслись в беззвучном, сухом ознобе. Она не плакала — слез не было, слезные железы пересохли от жара печи и ледяного сквозняка. Из-под ее испачканных гарью ладоней вырвался сухой, клокочущий звук, похожий на треск ломающегося наста. Васина отняла ладони от лица. Ее искусанные губы раскрылись, нижняя челюсть мелко задрожала, обнажая зубы с запекшейся кровью. — Он… он заставил меня, — вытолкнула она в пространство между ними. Голос звучал хрипло, надтреснуто, с прерывистыми паузами на каждом третьем слове. — Артем… Он сказал, если я не сожгу… не сожгу второй экземпляр… мы оба… оба пойдем на дно вместе с Гордеевым… Наручные часы под мокрым рукавом бушлата отсчитали 01:50. В кухне стоял сизый, тяжелый туман. Запах горелой бумаги — едкий, кислый, с металлическим привкусом типографской краски — смешивался с сухим духом березовых углей, дотлевавших на чугунной плите. Сквозняк из коридора сбивал дым к полу, заставляя его стелиться плотными серыми пластами вокруг ножек стола. Шелест стоял у разделочного стола, прижав правое предплечье к деревянной обшивке. Боль в обожженной ладони пульсировала короткими, белыми вспышками: термический ожог второй степени с разрушением эпидермиса на трех пальцах и глубоким пузырем на ребре ладони. Серозная жидкость просачивалась сквозь лопнувшую кожу, смешиваясь с серой сажей. Зубами и пальцами левой руки Шелест сорвал бумажную обертку с индивидуального перевязочного пакета, извлеченного из кухонного настенного рундука. Бинт был старым, суровым, пах аптечным складом и сухим мелом. Шелест прижал марлевую подушечку прямо к сочащейся сукровицей ладони. В глазах на секунду потемнело от острой, режущей волны, прокатившейся по лучевому нерву до самого затылка. Желваки на челюстях Шелеста затвердели; он с силой втянул ледяной воздух через стиснутые зубы, сдерживая спазм гортани. Левое веко забилось в частой, судорожной дрожи. Прижав один конец марли зубами, он левой рукой с силой наложил восемь тугих круговых туров через запястье и пястные кости, зафиксировав кисть в полусогнутом положении. Белое полотно мгновенно пропиталось темным пятном сукровицы, но жесткая компрессия притупила дергающую боль. Шелест подошел к деревянному ларю для муки. Смартфон он положил на край ларя, направив косой луч светодиода на лицо Васиной. Индикатор батареи показывал двадцать пять процентов. |