Книга Попаданка для проклятого герцога, или Я ваш семейный доктор!, страница 33 – Лана Морриган, Ольга Кабацкая

Поднявшись на второй этаж, я двинулась в сторону спальни герцога, прислушиваясь к звукам. Ничего нового слышно не было. Ни детского плача, ни призывов помочь…

Открыв пару дверей и осторожно заглядывая внутрь комнат, я обнаруживала лишь пустые спальни. Гостевые, по всей вероятности. Хотя мне тяжело было представить Ройда в лице радушного хозяина с целым замком приглашенных.

Открыв очередную дверь, я поняла, что удача повернулась ко мне лицом.

— Ножки замерзли, – услышала я детский голос, бесшумно заходя в комнату и осматриваясь.

Ничего ужасного здесь не было. По крайне мере, из того, что я успела себе напридумывать. Правда, в комнате было темно из-за плотно зашторенных окон. Свет давали лишь зажжённые свечи и огонь в камине, добавляя и так тяжелому спертому воздуху неприятной сухости.

— Сейчас схожу за грелкой и погреем их, – у кровати девочки суетилась женщина, которую я уже видела на кухне.

Именно она вместе с Аськой отчаянно хотела прижечь рану Анне.

— Пришлая! – выдохнула женщина, оборачивая и замечая меня. – Ты что здесь забыла?

— И вам доброе утро, – поздоровалась я, осматривая выглядывающее из вороха одеял и подушек детское личико.

Хрупкая, бледная. Даже слишком бледная, словно никогда не видела солнечного света. Синячки под глазами… хотя, возможно, так падал свет, идущий от свечей.

— Привет! Меня зовут Карина. А тебя как? – обратилась я напрямую к ребёнку.

— Амелия, – тихо отозвалась она, продолжая меня рассматривать. – У тебя красивое платье.

— Спасибо…

— Тебе нельзя к маленькой леди! – спохватилась… няня, по всей видимости, грозно идя в мою сторону. – Уходи!

— Ухожу, ухожу, – покорно закивала я, пропуская женщину первой выйти в коридор. – Дверью ошиблась. Уборную искала. Или как она у вас тут называется?

Слушая мои слова, няня, не ожидая подвоха, вышла в коридор. А я…

Да.

Скорее всего, сделала самую большую глупость в своей жизни. Я захлопнула дверь и провернула ключ в замке, оставаясь в детской.

— Ты обманула Марию, – тихо рассмеялась малышка, наблюдая за моими действиями. – Папа будет ругаться. Мне нельзя оставаться одной.

— Но ты не одна, – улыбнулась я ей, приближаясь к кровати и стараясь не обращать внимания на колотившую по двери няню и её требования «сейчас же разомкнуть». – Мне сказали, что ты болеешь.

— Да, – тут же нахмурилась девочка, обиженно поджав губы.

— Расскажешь мне чем? – мягко спросила, присаживаясь на край кровати и пристально рассматривая Амелию.

— Я слабенькая, – авторитетно заявила мне девочка, с любопытством наблюдая за тем, как я осторожно беру её ручку и немного сжимаю пальцами.

По привычке посмотрев на своё левое запястье и не обнаружив там наручных часов, я мысленно выругалась. Что ж. Придётся считать пульс кустарным методом. Высчитывать удары за десять секунд и умножать на шесть. Главное – не сбиться, одновременно мысленно отслеживать и стуки детского сердечка, и секунды.

Не с первого раза, но у меня получилось. Пульс у девочки был немного занижен. Около семидесяти ударов в минуту. А ведь в её возрасте нормой являлось девяносто-сто, если я правильно угадала возраст ребёнка.

— Давно ты болеешь? – поинтересовалась я, осторожно прикоснувшись к ее шее и прощупав лимфоузлы.

— Щекотно, – засмеялась Амелия. – Я всегда болею. Папа говорит, что мне нельзя вставать, пока всё не растает. Грудная хворь, – со знанием дела дополнила она, вызвав у меня улыбку.