Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 42 – Алиса Маис

Дамир впервые за столько времени ощущает звенящую пустоту в голове.

Он наедине со своими мечтами.

В них Виталина медленно двигается, и Дамир может поднять руку, провести по ее лицу, очертить пальцем ее приоткрытые губы. Красивая. Какая же она красивая, думает он, двигая рукой еще быстрее. Если откроет глаза, магия рассеется, поэтому Дамир призывает себя к спокойствию, чтобы немного растянуть удовольствие. Он вспоминает, как Вита могла наклониться к нему для поцелуя, и ее светлые волосы щекотали его лицо.

Он в такие моменты сильнее стискивал ее бедра, вел руками по телу, ее идеальному телу. Воспоминание о том, как она обнимала его ногами, прижимала к себе, становится ключевым. Дамир сжимает губы, по телу проходит дрожь, и он затихает…

Будто ничего и не случилось.

Повернув голову, он видит папку с работы с новыми кандидатками на пост его секретаря. И вспоминает все свои трагедии, страхи и проблемы. Реальность. Удовольствие продлилось совсем недолго.

Дамир поднимается и достает салфетки.

Потом идет в ванную и умывается, не зная, пытаться поспать пару часов или идти и заваривать кофе. Постель позади кажется холодной и неприветливой.

Вздохнув, Дамир решает начать уже этот чертов день, и идет на кухню.

Утром кажется, что голова весит тонну.

Тело ломит, глаза чувствительные. Может быть, у меня температура?! Пока я подношу руку, чтобы удостовериться в отсутствии температуры, успеваю представить все ужасы простуды во время беременности и все ее последствия.

Нет, я здорова.

Только измотана. Буквально на грани.

И желательно прекратить так трястись по мелочам, верно?

Я поднимаюсь с постели, слышу выразительные, но приглушенные голоса.

Вчера я рано легла спать и не видела отца, а сегодня мне страшно взглянуть ему в глаза. Страшно так, что трясутся руки. Я идеализировала свою семью. Любила и идеализировала. Не могу даже представить, что отец изменял маме…

Но если она не солгала… Мог ли папа бросить меня?

Я смотрю в зеркальце на столе и вижу маленькую девочку, которая бежала к порогу, слыша, как ключи поворачивались в дверной скважине. Каждый вечер мы с папой проводили вместе. В раннем детстве он играл со мной в мяч, собирал со мной пазлы, мультики смотрел, делая вид, что ему реально интересно; а став старше, уже я ходила смотреть с ним малопонятные мне поединки снукера и часами сидела в гараже, где он разбирал свой автомобиль.

Я папина дочка.

Не помню, как часто мы с ним обсуждали какие-то важные темы, но если что-то происходило в школе, я всегда первым рассказывала ему. Папа запомнился мне понимающим человеком, а мама — кричащей и не желающей ни в чем разобраться. Без папы я выросла бы другим человеком.

«Вот тебе еще один жизненный урок, Вита, люди могут быть и хорошими, и плохими одновременно», — говорит кто-то в моей голове. Рукой я глажу себя по животу.

— Малыш, подскажи, что делать, — шепчу я в приступе неуверенности.

Глупо надеяться на какой-то знак.

Но мне больше не на кого надеяться. Карина оказалась права насчет моей мамы — она теперь видит целью своей жизни помирить нас с Дамиром; а мой муж будет рад принять меня обратно с ребенком.

Я на цыпочках выхожу из комнаты и проскальзываю в ванную комнату. Щелкаю замком. Вхожу в душевую, включаю воду. Теплую, а затем немного холоднее. Контрастный душ — мой личный способ взбодриться и вернуть лицу нормальный цвет. Правда, сейчас я не рискую делать воду слишком холодной — вдруг это навредит малышу? Вытираюсь и выхожу.