Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 39 – Алиса Маис

— Он хочет развестись, и я сказала, что дам ему развод. Все.

— Вам нужно остыть, — мама как будто не слышит меня.

Впрочем, и я сейчас ощущаю себя словно наедине с незнакомым человеком.

Внешне мама все та же, я чувствую нотки шампуня, которым обычно пахнут ее волосы, вижу на запястье резинку (она цепляет ее на руку, чтобы в случае чего быстро собрать волосы в пучок). Даже ногти у нее накрашены в любимый розовый оттенок. Но между нами непробиваемая стена. Как так получилось, что Карина понимает меня лучше? У меня сжимается горло, но не от обиды на Дамира или на судьбу, я готова заплакать из-за мамы.

Из-за ее холодности и безразличности.

— Бывает, бывает, что сложно и обидно… Но ты думаешь, за семью не нужно бороться? Можно просто психовать и уходить как пятиклашка? Дочка, если бы я ставила свою гордость выше семьи, то у тебя не было бы отца с шести лет!

— Что?

— Именно то, что ты подумала. Если я тебе не рассказывала про измены твоего папочки, это не значит, что их не было, — в голосе мамы появляются нотки удовлетворения. И несмотря на весь шок, ужас и пустоту, которую я ощущаю, я не могу не злиться на нее, что обрушила на меня правду в такой момент.

Решила использовать измены отца, чтобы убедить, будто это нормально?!

— С меня хватит, я иду спать, — говорю я, хотя еще нет даже семи.

Но если бы моя мама хотя бы когда-то считалась с моими желаниями. Нет.

Она идет за мной, продолжает сыпать соль на рану, вспоминая свои обиды на отца.

И каждый раз она настаивает — если бы ушла от отца, то у меня не было бы семьи. Через пять минут (а, может, спустя вечность) я сажусь на заправленную кровать, которая пахнет свежестью, и сдаюсь. Из глаз градом начинают катиться слезы, а перед глазами встает образ малыша — почему-то сейчас я вижу девочку — и его недовольного личика. «Так ты ушла от папы и теперь у меня нет папы?» — спрашивает воображаемый ребенок. Я утираю слезы, но не могу остановиться.

Проходит не менее двух часов взаимного молчания, прежде чем Дамир решается поговорить с братом. Он берет в охапку две банки прохладного пива и стучит тихонько в гостевую комнату. Думает про себя: если брат спит, так тому и быть.

Но на его стук сразу же отзываются…

Дамир толкает дверь и с удивлением видит брата ни разу не сонным.

— Часовые пояса, — поясняет он и снимает наушники.

Перед Тимуром на кровати лежит планшет, на котором он смотрит какой-то сериал. Брат поджал под себя колени и наклонился к экрану, чтобы выключить сериал. Дамир садится с другой стороны по-турецки и передает брату банку пива.

Их окружает почти полная тьма, но так даже легче рассказывать…

— Как раньше, да? — усмехается Тимур.

Дамир невольно вспоминает, как несколько раз в год они стабильно проносили в комнату контрабанду (сладости, позже журналы для взрослых, а затем и алкоголь в маленьких плоских упаковках), запирались в комнате Тимура и занимались «запрещенными вещами». После таких вечеров Тимур ходил довольный собой, а Дамира терзали сомнения, мол, может быть, отец прав, что запрещал им курить или пить, а они не понимали…

Дамир за последние две недели часто вспоминал отца, стараясь найти поворотный момент, после которого все пошло не туда. Но постепенно приходил к безутешному выводу: не было никакого поворотного момента, Дамир раз за разом делал выбор в пользу своего отца, и так пришел к развалу уже своей семьи.