Книга Юркины бумеранги, страница 96 – Тамара Михеева

Генка однажды не вытерпел и сказал:

— Слушай, Петище, хватит задаваться!

Петька посмотрела внимательно на Генку и перестала строить из себя великую актрису.

Генка был ее старым товарищем. Их мамы вместе в роддоме лежали и первое время по очереди вывозили их в одной коляске гулять. Петька с Генкой ходили в одни ясли, потом в один детский сад. Потом стали учиться в одном классе. Даже путевки в лагерь им брали на одну смену, и попадали они в один отряд. Иногда Петьке казалось, что она с Генкой встречается чаще, чем со своим братом Олежкой.

У Генки круглое лицо, строгие серые глаза, волосы ежиком и лопоухие уши. Он очень умный. Дело даже не в том, что он здорово задачки по математике решает или пишет без ошибок диктанты даже за седьмой класс, просто он хоть и редко говорит, но всегда толково и по делу. И никогда не врет. Когда такой человек говорит: «Не задавайся», то хочешь не хочешь, а задаваться перестанешь.

Долго мучились с выбором пьесы. Капитанша Арина хотела поставить что-нибудь из классики, «вечное», но ничего не могла подобрать. Наконец Егор предложил:

— Надо самим написать пьесу.

— Но, дорогой мой, это же вам не школьное сочинение! — бурно и насмешливо запротестовала Арина Аркадьевна. — И даже не стихотворение. Драматическое произведение — труднейший жанр! Там должен быть конфликт, его решение, должно быть выверено каждое слово. И мораль! Да, должна быть мораль, идея! Нет-нет, это нам не по зубам.

Егор пожал плечами: не хотите — как хотите, но через два дня пришел к Петушковым с тоненькой тетрадкой в яркой обложке. Арина Аркадьевна прочитала и хмыкнула.

— Что ж! — сказала она. — Неплохо. Очень даже… У тебя есть дар слова, Егор. Я, если честно, не ожидала. Извини, что сомневалась в твоих способностях. Елизавета! Труби общий сбор! Сегодня — читка пьесы.

Пьеса называлась «Жизнь и приключения Вольных Бродяг из Заколдованного Леса», и была она про то… Ну, в общем, про то, как дети играют. Наверное, не только в этом дворе, но и в тысячах других. Во всех городах. Больших и маленьких. И во всех странах мира. Так казалось Петьке в тот день, когда прочитали в Хижине Егорову пьесу. Она объединяла многих героев любимых ребячьих книг и была о вечном: о дружбе и предательстве, любви и ненависти, добре и зле. И добро, конечно, побеждало.

— Здорово! — тихо сказала Ленка, когда Арина Аркадьевна закончила читать (Она хотела предоставить это право автору, но Егор смутился, застеснялся и отказался).

— Чур, я буду Робин Гудом! — вскочил Сашка.

— Хитрый! — протянул Генка.

— Роли должен режиссер распределять, — важно сказала Петька и посмотрела на бабушку: «Правильно я говорю?» А потом мельком на Генку: «Я не задаюсь, но ведь правда режиссер должен».

А Арина Аркадьевна между тем задумчиво смотрела на ребят и постукивала пустой трубкой. («При детях не курим».)

— Ну, Александр Строев… Попробуйте. Внешние данные ваши вполне соответствуют. Лена, я думаю, ты не против попробовать Русалочку? Отлично… Потрясающий образ злого пирата. Алексей? — Капитанша Арина вопросительно подняла брови.

— Ну, как всегда! — в сердцах хлопнул себя Лёшка по коленке. — Что, у меня внешние данные тоже, того?.. Соответствуют? Всяким злыдням, да?

— Мы тебя загримируем, — невозмутимо сказала Капитанша Арина. — Имей в виду: роль характерная, очень сложная.