Книга Юркины бумеранги, страница 54 – Тамара Михеева

На перемене у Петькиной парты собрались все ее закадычные друзья.

— Ладно тебе, не переживай! — сказал Лёшка. — Подумаешь, двойка по математике!

— Ага, «подумаешь»! У меня там и так не праздник. Ненавижу математику! — рассердилась Петька.

— От родителей попадет? — спросил Сашка.

Петька задумалась. Не должно попасть. Петькиной учебой редко интересовались. Если только мама спросит, а Петька ей соврать не сможет, или дедушке вздумается ее дневник посмотреть. Но и тогда вряд ли попадет: все знают, что Петька с математикой не дружит.

— Ничего, переживем, — вздохнула она.

Но пережить оказалось не так-то просто. Папа с работы пришел мрачнее тучи, с порога позвал Петьку и, пока раздевался, отчитывал ее. Когда он возвращался домой, ему встретился Иван Григорьевич, Петькин учитель физкультуры, который был очень недоволен поведением Петушковой на его уроках, будто бы у нее гиперактивность и она всем мешает. Мало того! После Ивана Григорьевича папа встретил завуча школы, Маргариту Павловну, и она сказала, что недавно Петька прямо-таки сбила ее с ног в школьном коридоре, играя в догонялки, и даже не извинилась.

Про Маргариту Павловну Петька не помнила, а Иван Григорьевич всегда к ней придирается, и к тому же физкультуру на то и придумали, чтобы вся лишняя энергия у людей выходила. А попробуй-ка она стоять, будто у нее столбняк, что бы тогда Иван Григорьевич сказал?

— Покажи-ка мне, голуба, дневник, — вдруг попросил папа.

— Может быть, сначала поужинаем? — спросила мама из кухни.

— Нет, потом, — отмахнулся папа.

Петька безропотно пошла за дневником. Если неприятности сваливаются тебе на голову, то все сразу. И бороться с этим бесполезно.

— Та-ак… — совсем как Анна Матвеевна, протянул папа, прочтя запись в дневнике.

— Ну чего? — буркнула Петька. — Не понимаю я все эти глупости.

— Математика не глупость!

— Ага, королева наук… — уныло повторила Петька любимую фразу Анны Матвеевны.

Папа помолчал, критически глядя на дочь, и сказал:

— Вот что, Елизавета, мне кажется, пора тебе отдохнуть от улицы, игр и своих друзей. Посиди-ка ты недельку дома.

— Сколько?! — ужаснулась Петька.

— Ну хорошо — пять дней. И чтобы после школы — сразу домой, а то я попрошу Ивана тебя встречать и под конвоем доставлять домой.

— Так ведь завтра суббота! Выходные!

— Тем лучше.

Папа ушел в свою комнату, а Петька осталась стоять посреди коридора, ошарашенная таким наказанием. Пять дней дома! В то время, когда на улице середина мая, совсем лето! Когда солнце светит целый день и все друзья еще здесь, никуда не разъехались!

— Вета! Накрывайте на стол! — крикнула мама.

Но в Петьку вселилось что-то очень злое и упрямое. Ее никогда еще не наказывали таким лишением свободы! Она топнула ногой и прошептала сквозь зубы:

— Не пойду я накрывать ваш дурацкий стол! И вообще, никуда не пойду, раз так!

Петька бросилась в свою комнату, буркнула Галке:

— Тебя мама зовет!

— Зачем?

— Откуда я знаю!

Галка пожала плечами и убежала к маме.

Петьке стало обидно, что никому нет до нее дела, и она, уткнувшись носом в игрушечного косматого пса, всхлипнула. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь ее сейчас пожалел, понял, что она не в состоянии учить математику и вести себя по-другому на физкультуре. И отменил бы папино наказание.