Книга Лита, страница 64 – Тамара Михеева

— Вы помните, как началась Война четырех городов, ралу? – спросил Ашица и подошел к полке над еле теплящимся очагом. Он взял с нее бутыль вина и два высоких бокала из лавнийского дымчатого стекла. А ведь косулам Первого совета предписано жить скромно, почти аскетично. Но таких прекрасных винных бокалов нет и у него, альтийского царя. Густое, цвета крови вино лилось из бутыли медленно, будто нехотя.

— Историю той войны знает каждый ребенок, косул. К чему этот вопрос?

Ашица сделал вид, что не услышал. Бережно поставил бутыль, пригубил вина, на миг закрыв глаза, будто желая острее ощутить вкус. Эрисорус почувствовал, что в горле пересохло.

— Четыре брата, сыновья одного отца и одной матери, четыре царевича, и каждому было предназначено стать правителем одного из прекрасных городов, и каждый был доволен своей участью. Кроме нее – их сестры.

Эрисорус вскинул на косула глаза. Сестры?

— Удивлены? Да, она вычеркнута из книг и официальных документов. Время не сохранило даже ее имени. Но – хвала богам! – ни к чему помнить имя той, что стала причиной кровопролитной войны. Попробуйте вино, ралу, оно прекрасно.

Эрисорус сделал короткий глоток. Вино было под стать бокалам – редкое, древнее, дорогое.

— Это была живая, умная, талантливая девочка. В игре и учебе она не отставала от братьев. Но ей города не досталось, ей суждено было выйти замуж за короля одного из мелких союзных государств.

— А девочка замуж не хотела? – От вина Эрисорусу только сильнее захотелось пить.

— Очевидно, нет.

— А хотела она…

— Власти, конечно. И Золотой город в придачу. С малых лет они с братьями во всем были соперниками, и, надо сказать, дерзкая царевна им не уступала.

— Она их получила?

— Нет, как вы знаете из истории. Великий Гиор, да хранит время его имя, победил и ее, и братьев, разрушив другие города и став единым правителем Альтиды.

— Что стало с девочкой?

— Ну, она была очень сильной. И талантливой. И, возможно, даже наделенной особой могущественной силой, хотя не могу сказать, какой именно. Она сбежала в Суэк, нашла там убежище в храме их бога Семипряха и скоро стала его жрицей.

— Суэк – суровое место.

— Сейчас да. И во многом благодаря их странной вере в единого бога, что держит в руках семь нитей нашего мира и управляет судьбами людей. Вы ведь торгуете с Суэком, должны знать.

Эрисорус сделал еще глоток, пожал плечами. Сказал:

— И с тех пор вас пугают любые царевны.

— Ну почему же любые? – улыбнулся змеиной улыбкой Ашица. – Когда у вашего деда, да хранит время его имя, родилась слепая дочь, все ее жалели и никто не боялся.

— И упекли в Рал-Тионский храм, подальше от дворца и родителей.

— И разрешили царской чете родить еще одного ребенка – вашего отца. А та слепая царевна была счастлива по-своему и прожила долгую достойную жизнь. Говорят, она была кроткой и милой. Но такие дерзкие девочки, как ваша дочь… – проговорил Ашица, вглядываясь поверх бокала в лицо царя.

И Эрисорус поспешно спрятал слово «старшая», запретив себе даже думать о Кассионе. Во дворце всерьез считали, что косул Первого совета Ашица умеет читать чужие мысли. И, помня об этом, Эрисорус поскорее спросил:

— Что вы намерены сделать с ней? – Его бокал жалобно звякнул о каменную столешницу. – Весь этот суд, вся эта…