Онлайн книга «Лита»
|
Суд — Правда ли, что вы познакомились с царевной Альтиды в доме марики Алоики? — Правда. — И ваши отношения носили недвусмысленный характер? — Да. Лита заметила легкую, как вздох, заминку перед ответом, но какое это имело значение? Зал ахнул. Фиорт бросил на нее быстрый взгляд, отец смотрел на свои сомкнутые ладони. — Вы признавались в любви царевне Альтиды Литари Артемис Флон Аскера? — Да. — Она ответила вам взаимностью? — Да. Салип чуть опустил голову. Он не мог видеть Литу, но знал, где она стоит, и, наверное, чувствовал ее взгляд. Толпа на площади гудела, как пчелы на летнем лугу. Лита почувствовала вдруг, что воздух по-зимнему стылый, несмотря на яркое солнце. — Будто девочка пятнадцати лет не может влюбиться в такого красавчика! – крикнул кто-то в толпе, голос показался Лите знакомым. А, это Митас. Толпа ответила гулом. Щеки Литы пылали. Она вспомнила их разговор с Салипом, его жаркое: «Я буду любить тебя вечно, я украду тебя, увезу отсюда, ты будешь только моя…» — Когда вы делали это признание, знали ли вы, кто перед вами? — Нет. Я думал, это марика. Вот и все. Все. «А ведь мы даже не поцеловались ни разу», – скользнула усталая мысль. Ашица зачитывал приговор, Лита не могла разобрать слов. Она смотрела на отца, на его побледневшие щеки и на то, как он закрыл глаза, будто от боли. Глядя на него сейчас, Лита вспомнила, как однажды он пришел к ним в лесной дом и позвал ее собирать травы. Было утро, но роса уже высохла, и отец сказал, что это лучшее время для ясоты и мальпига. Они бродили по лесу весь день, и весь день отец учил ее различать травы и рассказывал, от каких недугов они лечат. Это было одно из самых счастливых воспоминаний в ее жизни. «Зачем ему это? Все эти травы? Дружба с Вальтанасом? Если он царь?» Вдруг она поняла, что толпа оторопело молчит. Она попыталась вслушаться в слова приговора, понять, что ее ждет, но голова гудела, мысли скакали и тыкались друг в друга, как слепые новорожденные щенки. — …неповиновение… опасное поведение, приравненное к государственной измене… казнь… отрубить голову. Ее перевели в другую камеру – тесную клетку с решеткой вместо двери. Стражники все время находились теперь здесь, по ту сторону, смотрели на нее осоловевшими глазами. Когда ей нужно было сходить в туалет или помыться, сначала надо было сказать им, чтобы они отвернулись. Лита хотела сейчас только одного: чтобы отец пришел и забрал ее отсюда. Или хотя бы поговорил, пообещал спасти. Но дни шли один за другим, а он все не приходил. Зато однажды пришла Алоика. Она прикрыла яркие волосы синим платком и тунику надела скромную, темную. Смешно, но Лита поймала себя на чувстве благодарности ей за это. Алоика пылко бросилась к решетке, легкий платок слетел с головы. — Прости меня, прости, я даже подумать не могла, о светлоликий Рал, если бы я только могла представить, чем все обернется! Лита не знала, что ответить. Она считала Алоику подругой. Она часто ела с ней из одной чашки, она делилась с ней своими мечтами о жизни с Салипом, она помогла родиться на свет ее сыну! А та предала ее. — За что? Почему ты так со мной? Что я тебе сделала? Алоика прижалась щекой к решетке, и Лита видела, что щека пылала. — Когда они пришли ко мне и начали выспрашивать, я подумала: ну что сделают царской дочери? Ну пожурят. Отправят, может, в какой-нибудь далекий храм. А мне… мне не на что растить моего мальчика, Лита. Я больше не могу заниматься своим ремеслом… при нем не могу, понимаешь? А больше я ничего не умею. Не в лавочницы же мне идти! Сыночек мой смотрит на меня, всю душу выворачивает. Он не заслужил такого. |