Книга Джалар, страница 73 – Тамара Михеева

— Нечего тебе морозиться, – сказала она Сату. – Еще застудишь малыша.

Прополоскала белье, вместе с Сату выжали тяжелые простыни, платья и рубахи. Управились быстро и хотели уже уходить, но тут Джалар краем глаза заметила что-то в камышах.

Она вгляделась. К берегу прибилась какая-то тряпка. Белым пятном пузырилась меж желтых стеблей. Джалар сначала даже испугалась – вдруг утопленник? Но все-таки подошла, потянула и поняла, что это просто рубашка. Знакомая такая рубашка. Она провела по вышивке на вороте. Отцова. Папа, папа, где ты, что с тобой? Джалар знала своих родителей: они были очень бережливыми, и, если бы мама упустила при полоскании рубашку, да еще именно эту, почти новую, она догнала бы ее, чего бы ей это ни стоило. «Что-то случилось, – в тревоге заметалась по берегу Джалар. – С ними что-то случилось!» Но рубашка была чистая, целая, как же она оказалась в реке?

Страх за родителей сковал ее.

— Что там? – крикнула Сату.

Джалар ответила не сразу, проглотила комок в горле. Потом показала рубашку на вытянутых руках. С нее звонко капала вода.

— Уф! Я уж испугалась… – начала Сату и замолчала. Тоже узнала вышивку. – Джар, ну обронили, наверное, случайно. Стирала тетя Такун или Тхока – и упустила, с кем не бывает…

Тхока. «Я умерла. Ты обещала». Джалар уткнулась в рубашку лицом. От холода оцепенели щеки.

— Джар! Ну-ка выходи из воды! Ты сейчас себе навыдумываешь…

Джалар побрела к берегу, выжимая рубашку.

— С ними что-то случилось, – бормотала она. – Ты ведь их знаешь, никогда они такую хорошую рубашку не выбросили бы, а если б случайно упустили, мама до озера Далеко бы за ней пошла!

Джалар попыталась улыбнуться, а Сату сказала:

— Послушай, ну если бы на него напали, была бы кровь или порвали бы рубаху-то.

— Да, да, – лихорадочно повторяла Джалар. Потом вдруг успокоилась, посмотрела на подругу. – Мне надо вернуться.

Сату замотала головой:

— Ты же сама говорила: там опасно. В тебя стреляли!

— Я осторожно. Прокрадусь по лесу, посмотрю издалека.

Сату хотела заспорить, но Джалар остановила ее:

— Мне бабушка сегодня приснилась. Она умерла, Сату. Так она сказала, и я чувствую, что так и есть. Я должна вернуться. У них ведь никого больше нет.

— А братья твои?

— Слишком далеко. Да и отыщут ли они теперь наш Край? Прости, Сату, я не могу остаться.

Сату собрала ей теплую одежду и еды в дорогу, крепко обняла, опять заплакала. Джалар попыталась сказать что-то утешительное, но та лишь рукой махнула. Что тут скажешь?

Джалар пробиралась по родному лесу, как хищник, преследующий добычу. Сейчас больше, чем когда-либо, она чувствовала себя рысью и благодарила праматерь за точные движения, бесшумный шаг, чуткость слуха и зоркость глаз. Днем она забиралась на деревья, устраивалась на ветках и отсыпалась, а в сумерках спускалась и шла до рассвета. И удивлялась, что не видит в лесу ни одного человека: ни охотника, ни женщин, собирающих грибы, а ведь год вон какой урожайный! Тревога, огромная, как озеро Самал, надвигалась на Джалар, терзала и мучила.

На второй день ноги сами вынесли ее к хромой сосне.

«Ты обещала».

В детстве они с бабушкой часто приходили к этой сосне, Тхока любила ее, всегда гладила, здоровалась, долго обнималась. Джалар излазила ее снизу доверху, посидела на каждой ветке. Хромая сосна будто специально такой выросла: невысокой, с толстыми ветками, кривым стволом. Один ее корень выполз высоко из земли, торчал в сторону, и в сумерках сосна и правда напоминала хромого человека. Джалар, как раньше, в один миг взлетела на ее могучие крылья. Легла, прижалась, слушая дыхание дерева и выравнивая свое. «В ее корнях мой бубен. Спасай Край, Джалар, спаси его!» – так сказала ей Тхока, самая сильная лойманка, даже если всю жизнь она делала вид, что нет в ней никакой силы. Джалар поцеловала ветку, на которой лежала, прошептала: