Книга Джалар, страница 105 – Тамара Михеева

Они помолчали. Джалар начала задремывать, но Лита спросила:

— Кто такие пряхи, Джар? Что мы должны делать? Мия сказала, что переписать книгу было правильно, но разве дело только в книгах? Ты говоришь, что твоя тебе досталась сразу чистая, ты пишешь на белых листах то, что считаешь нужным сохранить. Но как понять, что мы пишем правильное? Что не надо будет переписывать после нас?

Джалар смотрела на ветки деревьев, служившие им крышей (после того как они отправили Мию в деревню, их снежный дом рассыпался, и они с Литой опять перебрались на дерево), смотрела и думала, что не знает ответа ни на один вопрос. Но даже если не знаешь, надо искать: думать, сопоставлять, рассуждать. И однажды ответ придет, ты отыщешь его среди других слов, сделаешь частью себя.

А потом, сама не понимая зачем, начала рассказывать свою историю с того самого дня, как девочки выбрали ее весенней девой. Она говорила и говорила, слова заливали ее, как весенняя вода, будто глыбы льда, что копились в ней со дня побега, растаяли и вырвались на свободу, заполняя все вокруг: лес, реки и озера, небо, Литу. Она говорила и говорила, пока Лита не схватила ее за руку, будто поставив плотину словам:

— Она здесь? Эта старуха в черном – здесь, в твоей деревне?

— Да!

— Я хочу поговорить с ней.

Джалар чуть отодвинулась. Поговорить со старухой?

— Она же Навь, Лита. Ну, она может быть ею.

— Навь – это?..

— Ну… Навь…

Джалар растерялась. Чтобы объяснить Лите, почему их прародители – Рысь, Лось, Утка и Щука, она просто рассказала одно из сказаний Эркена о том, как зародился Край и люди в нем. И про деревню в небесной тайге понять нездешнему человеку несложно, и про родовую сосну, и почему Вира не обрадуется, если увидит в руках Джалар лойманский бубен. Но как объяснить Явь и Навь? Как рассказать про то, что составляет саму жизнь?

— Навь – это зло, да? – допытывалась Лита. – Все плохое, да? Зависть, обида, жестокость, да?

— Да, но…

Навь – это еще и ночь, и зима, холод… Ночь – не всегда плохо, зима нужна деревьям, чтобы отдохнуть. Джалар попыталась это объяснить, и Лита, кажется, поняла. Она помолчала, а потом сказала очень решительно:

— Мне надо посмотреть на эту старуху, Джар. Если это та, о ком я думаю, то мы с ней справимся. Хотя хорошо бы, конечно, если бы с нами была Си.

— Почему хорошо?

— Она знает об Анилу больше всех. Когда ты можешь назвать зло по имени, когда можешь заглянуть ему в глаза, оно становится гораздо меньше. Но Си далеко, а я… я ее чувствую, эту Анилу. Знаешь, будто во мне есть ее частичка. Пойдем. Все равно мы хотели узнать, как там Мия.

Джалар кивнула. Они могли бы посмотреть на деревню издалека. По дороге она сумеет убедить Литу, почему нельзя соваться в лапы Нави. Надо сначала узнать побольше, понять, как одолеть ее, подготовиться. Лита упрямая, но должна же она знать, что такое опасность.

Они спрятались в зарослях дикой малины, решив для начала осмотреться. Джалар чувствовала себя опустошенной. Зачем вообще было рассказывать свою историю, что она хотела получить в ответ? Облегчение? Утешение? Историю Литы? Не важно, она не получила ничего, и сейчас ей хотелось плакать.

Медленно вечерело, тянулись над деревней тонкие струйки дыма.

— Там какое-то веселье, – сказала вдруг Лита. – У вас сегодня праздник?