Книга Уна, страница 71 – Тамара Михеева

Мне бы хотелось, чтобы Рэлла поменьше тревожилась обо мне, чтобы у меня было время побыть одной, в своей тишине, чтобы все, что я успела увидеть, услышать, потрогать, почувствовать и узнать с тех пор, как покинула Веретено, перемололось во мне и осталось внутри, улеглось – стало по-настоящему моим. Но меня втягивали в дела, разговоры, меня отвлекали от меня самой, и я уставала, раздражалась и очень грустила.

Потихоньку тоска стала прокрадываться в сердце, убивать любопытство. Огромный, слишком яркий дворец со множеством коридоров и переходов был размером с Веретено – чтобы обойти его весь, мне тоже понадобился целый день. Гулкий обеденный зал, где мы сидели так далеко друг от друга: я, Ралус и Рэлла с Висой. И эти вечные перешептывания у меня за спиной: «А кто эта девочка? Говорят, она приехала с Ронулом, говорят, это его невеста, нет, ну что вы, она его незаконнорожденная дочь, с чего бы ему таскать за собой дочку, можно подумать, она одна у него незаконнорожденная… да это просто новая игрушка Рэллы… А видели, какие у нее ужасные глаза? Прозрачные, будто лед, брррр, меня в дрожь бросает, когда я на нее смотрю».

Людям на Семи островах не нравился цвет моих волос. Людям Империи Вандербутов не нравится цвет моих глаз. Иногда я вспоминала синеглазого Тинбо и гладила шаль, которую он повязал мне на прощанье.

Я хотела подружиться с девочками, что работали тут. Помощницы кухарок и садовников, горничные, посудомойки… Все они были ненамного старше меня, но сторонились, прятали глаза и, кажется, боялись, будто я была чудовищем. А может, я им и была.

Единственным, с кем я смогла подружиться, был Туи – плотник, который по приказу Рэллы смастерил мне из хэл-марского деревца маленькую прялку. Молчаливый и добрый, он был рад, когда я забегала к нему в мастерскую. Там всегда пахло стружкой и клеем, и это напоминало мне об Элоис. Как хорошо, что ее внучка Мия вернулась домой и Эрли больше не плачет! Только у Туи я забывала о своих бедах.

Ночами мне снились кошмары о Скользящей Выдре. Снова и снова мы сжигали умерших и отправляли Пату к Воротам смерти, снова и снова умирающий рыбак рассказывал мне историю моего рождения, и я просыпалась оттого, что два шрама, оставленные водами озера Тун, горели ледяным огнем. Иногда в эти сны пробирался шипящий шепот, который я впервые услышала в доме Литы: «Вам не победить меня, наглые девчонки, вам со мной не справиться».

— Когда мы вернемся на острова? – мучила я Ралуса, с которым виделась все реже, так он был занят важными государственными делами.

— Я не знаю. Я не могу пока вернуться.

— Я должна быть там, я могу помочь им! Дай мне лошадь, и я вернусь на Скользящую Выдру!

— Нет! – кричал Ралус. – Ты с ума сошла? Отправить тебя одну через всю Империю?

— Пришла же я сюда сама… почти сама, – шептала я, вспоминая и озеро Тун, и Джангли.

— Об этом не может быть и речи, Уна. Я отправил надежного человека на острова, он скоро вернется и расскажет, что там.

— А если он заразится и принесет болезнь сюда?

— Мы же не принесли, – отмахивался Ралус. – Думается мне, что Пата была права и болезнь – проклятие моего отца. Поэтому я и должен быть здесь. Чтобы разобраться, понимаешь?

— Пока ты разбираешься, там все умрут! Отпусти меня.

— Нет. Я никому не доверяю, кроме Рэллы, а с ней я не могу тебя отправить. Слишком опасно для вас обеих.