Книга Уна, страница 48 – Тамара Михеева

Пата вышла из комнаты и вернулась, держа в руках… книгу старика!

Я сразу ее узнала. Тот же переплет, та же обложка! Неужели именно Пата съездила на Веретено и забрала книгу старика до того, как мы приплыли туда с Эльмаром? Неужели она знала и старика, и мой остров, и…

— Ты испугалась? Почему? – спросила Пата, глядя мне прямо в глаза.

Я замотала головой и отодвинулась. Я врала Пате, хотя чувствовала, что делать этого нельзя. Да и бесполезно.

— Уна-Эшвин! Говори мне правду.

И она вытянула из меня все: про старика и его молитвы, про его тетради, про то, как мы ездили с Эльмаром на Веретено и я не нашла ту книгу. Я говорила, а сама прислушивалась к книге, и чем дольше слушала ее, тем четче понимала: нет, это не та книга. Она такая же, но не та самая. Я рассказала все и подняла глаза на Пату.

Она долго молчала. И в конце концов сказала:

— Я храню эту книгу много лет и никогда не была на твоем острове. Но кто-то побывал там до вас с Эльмаром. И это очень плохо, Уна. Совсем плохо.

— Почему?

— Откуда нам знать, что это были за люди? А если вандербуты? А если императорский сынок, наследник престола, чтоб его тролли съели?

— Что такого в этой книге?

— Она может подсказать императору, где искать тебя. Она всегда отвечает на самые мучительные вопросы.

И у меня тут же возник именно такой.

— А зачем императору меня искать?

Пата вздохнула и не глядя открыла книгу. Во всю страницу была нарисована картинка – девочка с черными волосами и светлыми глазами держала в руках веретено. Я уже видела эту картинку когда-то давно в книге старика. Но тогда я не знала, что эта девочка – я.

Все началось со слухов.

Кто-то приехал со Скользящей Выдры или с Патанги и сказал:

— Отец моей жены заболел какой-то странной хворью, поди, помрет, ни один знахарь не помогает, мы уже с самой Эйсы привезли старуху Мьёрке, она же всех на ноги поднимает, а тут только плечами пожала и убралась восвояси.

Кто-то съездил на Лассу или Окаём и, вернувшись, рассказал, что там полдеревни, где жили его родители, лежит с болезнью, которую ни один знахарь не знает, как лечить.

Пата хмурилась и молчала, а у ее дома все чаще стали собираться люди. Она выходила к ним, разговаривала, а в дом возвращалась мрачнее тучи. Я боялась, что они меня прогонят, что они ходят сюда, потому что боятся. Я и сама боялась: вдруг это я привела за собой болезнь, все-таки я так долго жила рядом с Воротами смерти. И я плохо похоронила старика, я тогда не знала, как правильно. Смерть этого не любит. Вдруг она бродит за мной по пятам?

Я опять вспомнила Литу и их дом в лесу. Ойру, что плела мне косы, Тессу и малышку Кассиону. А если я навредила и им? А если и Элоис тоже, Эрли, их детям? Что, если смерть добралась до угрюмого Барви и нервного Луры? Тяжелые, как мокрая шерсть, мысли одолевали меня и днем и ночью, но Пата будто не замечала этого, только все чаще уходила с соседями, только отправляла с рыбаками записки по всем островам, только косила желтую траву, а сыры стала делать такие соленые, что их почти невозможно было есть.

— Зато так они дольше будут храниться, – сказала она, и я поняла, что нас ждет трудное лето.

Я многое теперь понимала без объяснений. Да и бабушкино молчание иногда было многословнее всех речей.