Книга Уна, страница 34 – Тамара Михеева

— Кто ты? – спросил он. – Откуда ты меня знаешь?

— Тебя все здесь знают. Я Уна.

Я помогла ему подняться, повела на кухню. Он сел на стул, на один из тех, что всегда пустовали за этим столом, я дала ему рыбы. Он быстро съел, потом погладил стол зачем-то и наконец спросил:

— Ты здесь живешь, Уна?

— Да. Я… – И слова застряли у меня в горле. Я не знала, как объяснить ему, кто я.

Но он только кивнул и пошел, чуть шатаясь, в комнату Книты. Я тихонько прокралась следом и увидела в приоткрытую дверь, что он сел на кровать и просто смотрел на спящую Книту. А потом, не раздеваясь, лег рядом. Мы с Птицей постояли немного, глядя на них, и тоже пошли спать.

Я проснулась от шума. То ли дождь, то ли смех, то ли слезы. Птицы в комнате не было, дверь открыта. Зато на подоконнике сидело то существо, которое пришло с Эльмаром. С виду – просто крупный кот. Коты были и на Элише, и в Хотталаре, и на Патанге. Я читала о них в книжках Ойры. Но это существо совсем не кот. Не просто так кот. Он глянул на меня темными глазами и очень по-человечески фыркнул. Он разговаривал телом, движением. И я осторожно приблизилась, протянула руку. Он ткнулся в мою ладонь лбом. Я погладила его между ушами. Он спрыгнул с подоконника и вышел из комнаты, я пошла следом.

На кухне уже все собрались. Умытый и переодетый Эльмар, заплаканная Книта, Сольта и Ида, прижавшиеся к брату с двух сторон. Птица сидела на подоконнике.

— Уна! – воскликнула Книта и протянула ко мне руки. Я подошла и обняла ее. Я уже научилась. – Вот вы все и дома, вот вы все…

Она снова заплакала, и Сольта сказала мягко:

— Мама…

— Не все, – прошептал Эльмар.

— Ты ни в чем не виноват, сынок, – сказала Книта. – Счастье, что ты остался жив, что ты вернулся.

Я уже поняла, что они оплакивали своего отца и мужа, что за этот почти год они снова и снова прощались с ним: когда Эльмар с отцом не вернулись сразу, когда не вернулись через неделю, две, месяц. Когда Ралус принес известие о том, что отца казнили, а Эльмар неизвестно где. Когда пришли соседи, ели и вспоминали их. И вот сейчас – снова. Я вытерла Кните слезы. Она поймала мою руку и поцеловала ладонь. Мне стало жарко. Может, об этом и говорил Хранитель холмов, когда сказал, что мне надо отогреться? Что меня надо обнимать и целовать, чтобы мне всегда было жарко?

Оказывается, Эльмар рассказывал о том, где он был. Я слушала невнимательно, пока не услышала:

— Мия.

— Мия?

Эльмар запнулся и глянул на меня. Я смутилась.

— Прости, мне показалось, ты сказал «Мия».

— Да. Так звали одну девушку, я познакомился с ней в приюте, а потом за ней приехала ее бабушка и…

— Элоис? Она ее нашла?

— Ты их знаешь? – наконец-то Эльмара что-то по-настоящему удивило.

— Только Элоис. Она рассказывала про свою внучку, которая сбежала с агибами.

— Да, это она, – и он улыбнулся будто бы мне, но на самом деле своим воспоминаниям о Мии.

— Я рада, что Элоис ее нашла, – сказала я. – И Эрли. Ее мама. Я жила у них, пока Ралус искал вас.

— Они хорошие? – спросил Эльмар.

— Да, очень! И очень скучали по Мии! А ее мама, Эрли, она отсюда, с островов, она мне песню пела… – Я попробовала напеть мелодию «Зимней песни», и все четверо переглянулись.

— Да, у нас часто поют ее зимой. Сольта поет лучше всех.

— Перестань, мама, – поморщилась Сольта. – Ну а дальше что, Эльмар?