Книга Уна, страница 104 – Тамара Михеева

— Выйди из леса и посмотри, что с конями. Если их нет, ступай в Глетбун, купи самых быстрых. Нам нужно торопиться. Как только вестник отоспится, мы тронемся в путь.

Он дал ему мешочек с деньгами.

— Я, наверное, останусь, – сказала Си. – Мы многое не успели обсудить с Тшулой.

Тшула улыбнулась, а мне стало грустно. Но я не могла остаться, не могла бросить Ралуса. И я беспокоилась за Рэллу. Каково ей сейчас?

— А если это ловушка? – спросил Лура.

— Даже если и так, – вздохнул Ралус.

Даже если и так – он не оставит Рэллу. Даже если и так – он не позволит советникам прибрать к рукам Империю, потому что Дойн в тот же миг отменит все, чего Ралус с таким трудом добился, все его начинания. И уж Дойн точно не пощадит Рэллу. Все дело в ней. Мы сражаемся и рискуем жизнью не ради призрачной власти, а ради тех, кого можем назвать сестрой.

— Твое ли это дело? – покачал головой Лура, глядя на Ралуса. – Ты странник, твое дело – бродить по землям, связывать людей и страны.

— А твое дело – писать книги, хранить знания, – усмехнулся Ралус. – Но ты вот шатаешься со мной по этой расколотой земле, и что-то я не вижу у тебя в руках ни пера, ни чернил.

Они посмеялись друг над другом, и Лура ушел. Ралус велел мне идти собираться.

— Ты правда хочешь остаться? – спросила я у Си.

— Дело не в том, чего я хочу, – грустно улыбнулась она. – Просто так надо.

Тшула крепко обняла меня, окутав своим особенным запахом: влажной земли, древесной коры, только что распустившихся листьев. В осеннем лесу, на пороге суровой зимы, эти запахи казались странными, но дарили надежду и защиту.

Вестника звали Эрвил. Мы вышли из Атунского леса, как только он проснулся и съел еще одну миску похлебки. Лура с лошадьми уже ждал нас. Он вернул Ралусу деньги – наши лошади оказались вернее советников Дойна и Бривса. Эрвил говорил без умолку, пока Ралус не попросил его заткнуться.

— Простите, Ваше Величество. Я до сих пор не верю, что жив.

Ралус поперхнулся и сердито глянул на Эрвила.

Всю оставшуюся дорогу тот молчал. В столицу мы прибыли на рассвете следующего дня. Весь город пылал: каждый дом, даже самые бедные лачуги, был украшен красными стягами. Это было красиво и тревожно одновременно, будто город готовился сегодня-завтра вспыхнуть пожарами или быть залитым кровью.

— Почему весь город в красном? – спросила я.

— Это траур по умершему императору. Красный – цвет смерти, ты разве не знаешь? – тихо ответил Лура.

Нет. Для меня красный – цвет ягод на Веретене, цвет лета, вкусного чая, тепла. А смерть – она тусклого серого цвета, как грязный лед и стылое море зимой.

Город был тих. Только замирающее при нашем приближении шушуканье, только одинокие шаги – всегда на соседней улице, только скрип невидимых дверей и резкое задергивание занавесок. Город затаился и ждал, завернувшись в красное.

— Как мы попадем во дворец? – спросил Лура.

— Через сад Рэллы, – подумав, ответил Ралус. – Я всегда так делал.

— И именно поэтому там тебя будут ждать.

— Ты думаешь, Рэлла предала меня?

— Я думаю, что Дойн хитрее и могущественнее, чем кажется.

Они замолчали. Я видела, что Эрвил ерзает в седле, посматривает на Ралуса, но не решается заговорить. Наконец я не выдержала и сказала:

— Вы можете ехать домой, Эрвил.

Ралус уставился на меня, потом на Эрвила и протянул: